Выглядываю снова и замираю. Кажется, даже забываю, как дышать. По спине пробегает табун колких мурашек. Что это? Предвкушение? Я с нетерпением жду его излияния, как собственного оргазма? Что за подстава, тело предательски откликается на то, что видит. Мышцы напрягаются, вытянувшись струной. Низ живота наливается тёплой истомой.
Громов на пике, вот-вот сорвётся вниз, в обрыв облегчения. Но вдруг…
Резко и неожиданно он убирает руки с головы девушки и слегка отстраняется. Делает пол шага назад, насколько позволяет замкнутое пространство, пока не упирается спиной в закрытую дверь кабинки. Сначала я не поняла, почему, ведь финиша ещё не было, а потом до меня дошло. Он дал ей выбор. Поистине, джентельменский поступок. Я даже зауважала его в какой-то момент. Хочет она глотать плоды его страсти или нет, решать сейчас только партнёрше. Она успела бы отвернуться, могла закончить рукой, но девушка предпочла прижаться ближе и принять всё, что он ей даст.
А потом произошло самое интересное и вместе с тем страшное. То, чего я боялась больше всего. На секунду глаза Громова распахнулись и мазнули взглядом по моему лицу. Я дёрнулась, но прятаться было поздно и бессмысленно, Громов меня заметил, это очевидно.
Визуалы главных героев
Максим Громов - избалованный мажор, которого будем перевоспитывать
Елизавета Синицына - оторва, экоактивистка, феминистка, в свободное время "подрабатывает" воспитателем мажоров
Таисия Бестужева - подружка-толстушка-веселушка главной героини, уверена в себе и очаровательно опасна
Илья Горский - юморной качок, лучший друг Громова, которого будет брать штурмом наша Таисия, уж больно ей понравился
Глава 3. Глаза в глаза
То ли от шока, то ли из чистого упрямства, но я продолжила смотреть ему прямо в глаза, не прерывая зрительный контакт. Мне нечего стыдиться, это вообще то они в общественном месте занимаются не пойми чем. И если бы вели себя чуть потише, я бы ни за что не полезла в эту злосчастную кабинку.
Девушка меня на замечала, была так сильно увлечена процессом. Полностью поглощена происходящим. Продолжала изображать из себя неутомимый поршень, поэтому совсем скоро напряжённое тело Громова изогнулось дугой и содрогнулось в самый последний раз. С мужских губ сорвался надрывный гортанный стон, словно рык, и он кончил.
Изливался долго, мощно, бурно. И всё это время не опускал взгляд, не закрывал глаза, вопреки моему ожиданию, а смотрел прямо на меня. Сверлил взглядом, будто пытался заглянуть прямо в душу.
А я, сама не знаю почему, продолжала смотреть на него. В этот интимный и чувственный момент, в миг своей уязвимости, он кажется был не против. От этой картины в развилке моих ног заискрилось какое-то тепло, обжигая нервные окончания.
На секунду глаза его закатились, а затем взгляд снова устремился на меня. Не на партнёршу, которая доставила ему удовольствие, а на меня – случайного свидетеля. В тот момент между нами будто возникла какая-то особая связь. Хрупкая, незримая, интимная. Я почувствовала себя не просто непрошенным свидетелем, а полноправным участником процесса. Желанным участником. Словно его кульминационная страсть была направлена именно на меня, а не эту девушку, стала катализатором, запустившим бурную реакцию. И в груди от этого как-то вдруг потеплело.
А затем, когда его член отпульсировал в последний раз, выжимая остатки семени в чужое горло, и девушка со звонким чмоком выпустила его дружка изо рта, губы Громова тронула едва уловимая усмешка. Всего лишь уголок рта дёрнулся, возможно непроизвольно, но мне почему-то показалось, что он сдерживает язвительную улыбку. Торжествующую, наглую, от которой я вмиг почувствовала себя грязной. Меня прошибло липким мерзким холодным потом. Захотелось принять душ и смыть с себя всё увиденное.