Ещё секунду назад я была возбуждена, возможно даже хотела его, а сейчас чувствую себя униженной. Почему именно мне неловко, а он как всегда уверен в себе? Ведь это не я обнажена, не я застигнута врасплох в самый уязвимый момент. Но будто именно надо мной сейчас надругались. Странное и омерзительное ощущение. И вызвано оно было лишь одним намёком на его злорадную ухмылку.
Вышли из своих кабинок мы почти одновременно. Я, незнакомка и он. Ни о чём не подозревающая девушка чмокнула Громова в щёку и удалилась, смерив меня снисходительным взглядом. А вот герой-любовник задержался, явно наслаждаясь моим смущением.
– Нравится подглядывать, Синицына? – застёгивая ширинку, заговорил он первым и игриво подмигнул. – Не думал, что ты такая извращенка.
И лыбится своей довольной наглой рожей. А ведь это он сейчас должен краснеть, а не я!
– Это вообще-то женский туалет, – парировала в ответ. – Тебе здесь не место, – указала на дверь.
– Как скажешь, сестрёнка.
На последнем слове его передёрнуло. Меня тоже. Мы оба не признаём наше навязанное мнимое родство. Нет у меня ничего общего с этим неандертальцем – хамоватым, наглым и ужасно грубым типом.
***
– Ты чего так долго? – возмутилась Тая, когда я под неодобрительный взгляд преподавателя плюхнулась рядом с ней на скамейку в аудитории.
Ну вот, опоздала. И всё из-за него. Мало ему дома портить мне жизнь, так ещё и тут как-то умудряется.
– Задержали, – шепнула, не желая вдаваться в подробности, и сделала вид, что внимательно слушаю лекцию.
А сама мысленно прокручивала в голове то, что сейчас произошло. И совсем не перепалка с Громовым меня беспокоила, нет. Для нас это уже стало обыденностью, своеобразным ритуалом. Я настолько привыкла в вражде между нами, что уже не обращала внимания на его слова, они меня больше не задевали.
Я думала о том, каким пронзительным и глубоким был его взгляд в момент излияния, как он смотрела на меня. Будто между нами что-то большее, чем я могу себе даже вообразить. Будто я для него что-то значу.
Но ведь этого не может быть, он был с другой.
– Что я пропустила? – попыталась отвлечься от своих навязчивых мыслей.
Нельзя мне западать на Громова, это плохо кончится. Ну же, Тая, помоги мне, отвлеки меня какой-нибудь пустой болтовнёй, мне сейчас это так необходимо. Как никогда.
Но стоило только Тае раскрыть рот, как дверь в аудиторию с грохотом распахнулась, и в помещение вальяжной походкой вошёл тот, о ком я так старательно пыталась не думать. На него тут же устремилось несколько десятков глаз. Завистливые мужские и восхищённые женские взгляды.
Профессор Смирнов, видимо привыкший к подобным выходкам местной звезды, лишь удостоил его скучающего секундного взгляда и продолжил занятие как ни в чём не бывало. Похоже, решил, что лучше поберечь собственные нервы и не связываться.
Громов же выбесил меня окончательно, когда пошёл на последний ряд. И сделал он это именно по моему проходу, намеренно задев рюкзаком прямо по голове. Да ещё и молния зацепилась за прядь распущенных волос и вырвала парочку. В ответ я зашипела разгневанной кошкой, что его лишь развеселило.
– Вот же урод, – вступилась за меня Тая, оценивая ущерб моей причёске. – И почему природа одаривает смазливыми мордашками именно таких?
– Ты путаешь причину и следствие, – пояснила, решив всё же не обращать внимание на агрессивный выпад «родственничка» в мою сторону. – Именно благодаря внешности ему многое и сходит с рук. Внешности и деньгам отца. Красота, власть, деньги и слава развращают людей.
И как я могла допустить, пусть и на краткий миг, что он не такой?
– Девочки, – обратился к нам преподаватель. – Разговорчики.
Что за несправедливость? Громову значит и пол слова не сказал за то, что тот чуть не сорвал лекцию, а нам замечание делает, хотя мы вообще не виноваты. Я тут пострадавшая если что!
– А ты ещё советовала переспать с ним… – злюсь на себя, что почти повелась.