Поклонившись, оба слуги вышли, оставив своего господина на едине со своей прекрасной пленницей.
— А вот и наш ужин — Буагильбер поднялся и пошел к столу, он был не прочь подкрепиться. — Ребекка, для тебя как раз готова чудесная запеченная баранина с травами. Ну, же. Сейчас не время для поста. Да и карамельных зверушек я не жалую.
— Я и крошки в рот не возьму, особенно из ваших рук! Вы были бы рады, если бы я полностью зависела от ваc, исполняла бы ваши прихоти и служила объектом для ваших низменных страстей! Разве можно причинить еще больше зла, чем-то, что вы мне предлагаете! — Ребекка насупилась словно малое дитя, уставившись в пол.
— Все, хватит спорить! Садись к столу и ешь. А то у меня все еще в голове звенит, словно колокола к заутренней — буркнул храмовник, наливая себе вина, а Ребекке молоко.
— Значит время вечерней еще не настало и все еще впереди — иногда слова у Ребекки вылетали чуть раньше мыслей. Она все же подошла к столу, оставаясь при этом босой, присев на стул напротив Буагильбера.
— Проклятье! За твой язык тебя следовало бы сжечь! — рявкнул Буагильбер — Упрямство и дерзость не лучшие друзья для женщины.
— Предпочту их вам — ответила на это Ребекка, уплетая баранину. — А у вас отменный повар. Очень вкусно.
— Уму непостижимо! — выдохнул храмовник.
Бриан выпил вино залпом, чтобы хоть как-то заглушить ее слова.
Тем временем шут Вамба и свинопас Гурт, которым все же удалось спастись после нападения, шли по ночному лесу.
— И что мы будем делать? — бурчал Гурт. Хоть им с Вамбой и удалось избежать плена, неожиданно свалившаяся на голову свобода почему-то не радовала свинопаса.
— Нужно добраться до Ротервуда и собрать всех, кто способен держать оружие в руках. — отвечал Вамба, который на ходу перематывал раненую руку — Мы должны помочь Седрику и остальным!
— Как же мы освободим их? Или возьмем Торкилстон штурмом?! Эта же неприступная крепость! И норманны эти вовсе не слабаки! — Гурт видел как на турнире лишь рыцарю Лишенного наследства удалось одержать победу, да и то на подмогу ему пришел безымянный Черный странник. Лишь тогда им удалось одолеть рыцарей-зачинщиков. — А доспехи? Ты видел их испанские доспехи? За такие и две деревни отдать не жалко, они словно нерушимая броня уберегают хозяев от любой напасти.
— Это на не остановит! Ведь так? — ответил Вамба, подмигивая свинопасу.
И тут, неожиданно откуда-то из самой чащи леса к ним на дорогу выбежал конь — это был сэр Томас. Гурт успел схватить коня за узду.
— Святая Дева Мария, это же сэр Томас, конь Ребекки! — воскликнул шут — Иди сюда, красавчик, не бойся. Тебе удалось-таки сбежать из замка Фрон де Бефа. Умничка!
Гурт и Вамба гладили коня, чтобы тот немного успокоился. Сэр Томас почуял знакомый запах и присмирел.
— Ничего — продолжал Вамба, поглаживая коня по густой гриве — скоро доберемся до Ротервуда или до какого-нибудь аббатства, там мы тебя подлечим и подкуем.
Так все трое побрели по дороге сквозь ночной лес.
Но их шествие продолжалось недолго. Спустя час они вышли на поляну, где несколько молодцов, в кожаных кафтанах и набитыми стрелами колчанами за спинами, сидели у большого костра и что-то жарили.
— Доброй ночи, господа лесные жители! — приветствовал их Вамба, отвесив поклон. Его колокольчике на колпаке зазвенели в такт его голоса.
— И тебе доброй ночи, Вамба, шут Седрика Сакса! — раздалось в ответ.
— Локсли? Это ты? — спросил шут.
— Конечно я, со своими вольными стрелками. А кого ты еще ожидал встретить в лесу? Садись к нам, ближе к костру, вместе с твоим другом и конем. Лошадку бы хорошо напоить. Эй, Алан, сделай такую милость, позаботься о четвероногом друге — сказал Робин Локсли своему товарищу, который сидел справа от него.
— Спасибо, уж никак не ожидали встретить кого-то на лесной дороге ночью — сказал шут, присаживаясь ближе к костру.
— Лес — наш дом, а вот что вас занесло во владения Фрон де Бефа, да еще и среди ночи? Видать, что-то случилось? — Локсли вскинул брови.
— Да, — вздохнул Вамба и рассказал о нападении во всех подробностях и красках, и как им удалось спастись, а потом как они шли через лес и встретили сэра Томаса.
— Мдаа… — протянул Локсли, отрезая Гурту и Вамбе по доброму куску жаренной оленины — Значит твой хозяин, его сын и воспитанница в плену у Фрон де Бефа.
— Да и еще евреи — наши друзья, купец Исаак из Йорка и его дочь Ребекка. Эх… — опять вздохнул Вамба.
— Чего ты так вздыхаешь, у еврея-то найдутся деньги на выкуп для себя и своей дочери — сказала Локсли.
— Дело не в деньгах и выкупе… Ребекка наверняка в самом плохом положении. — сокрушался Вамба — Хоть она и смела девушка, но вырваться из лап храмовника ей будет не под силу.
— Ого! — присвистнул монах Тук, который до сего момента сидел молча и ел копченый окорок, запивая чем-то из фляги — Это тот самый Буагильбер, который участвовал в турнире и казалось ему нет равных?
— Да, тот самый — отозвался Гурт.
— Тогда девице очень не повезло — покачал головой Тук. — Вряд ли кто-то захочет с ним связываться, будь она даже благородных кровей.
— Вот что, какая разница благородных кровей она или нет — ответил Локсли — беда, которая приключилась с твоими друзьями и Седриком, серьезная. А у меня свои счеты с Фрон де Бефом. Вот что, Вамба, мы поможем освободить их.
— И как же ты это сделаешь? Торкилстон еще никому не удавалось взять штурмом — спросил шут, поедая мясо.
— А кто сказал, что мы собираемся брать замок штурмом? Голова-то то тебе на что? — подмигнул Локсли, у которого в котелке, что был у него на плечах, уже начал вариться план действий.
Тем временем в Торкилстоне, в своих покоях после ужина, Бриан, который наконец-то избавился от мучившей его головной боли, говорил о чем-то с одним из своих оруженосцев, Болдуэном. Ребекка была в купальне и не могла слышать их разговор, хотя она старательно прислушивалась.
Как только Болдуэн низко поклонился и вышел, Буагильбер проследовал в купальню.
— Тебе помочь? — его голос заставил девушку вздрогнуть. Ребекка была напугана еще и тем, что она была абсолютно голой и сидела к рыцарю спиной.
— Вам никто не говорил, сэр, что ваши ужасные манеры превосходят мой острый язык в своей безнаказанности? — заявила она.
— Я уже начинаю привыкать к твоему острому язычку — проворковал храмовник, улыбаясь и приближаясь к деревянной купальне, где сидела Ребекка — надеюсь, он может произносить не только колкости, но и доставить невероятное блаженство.
— Вы еще и бесстыдник! — Ребекка старалась прикрыться руками, щеки ее вспыхнули от смущения.
— У всех свои недостатки — развел руками Бриан, который тем временем вплотную приблизился к купальне. — Вот, держи, уже ночь на дворе, нам еще твои ноги лечить или ты тут до утра собралась сидеть? — он неожиданно протянул Ребекке большую льняную простынь.
— А вы сами спать не хотите? — Ребекка протянула руку и взяла льняную простыню.
— Тебя дожидаюсь — ответил храмовник и отвернулся, показывая всем видом, что не собирается подглядывать.
— Меня? Зачем? Или вы думаете, что я буду спать с вами? — Ребекку такое поведение еще больше разозлило, но деваться ей было некуда.
— Именно — усмехнулся Бриан и повернулся как раз в тот момент, когда девушка, завернувшись в простынь, постаралась выбраться из купели.
Ребекка чуть не оступилась и не упала из-за услышанного, но еще и ноги отдавались болью при каждом шаге.
— Иди сюда, — Буагильбер ловко подхватил ее и понес в другую комнату.
Огонь горел в камине, а широкая кровать с балдахином уже была приготовлена.
— Отпусти меня, сейчас же! — Ребекка, не смотря на боль и усталость не смогла подавить своего негодования.
— Я же сказал — тебе не следует мне перечить — тон, которым Бриан произнес эти слова, был довольно суровым, и Ребекке больше не хотелось с ним спорить.