Ребекка стукнула кулаком по постели. В глазах сверкнули слезы отчаяния. Опять храмовник ловко перехитрил ее. Почему она позволяет ему снова и снова проделывать над ней свои фокусы.
“ — Так мне и надо, нельзя быть слишком доброй — пронеслось у нее в голове — И карамельные петушки закончились. Эх… А был бы такой отличный ключик… Ведь палочки для них делают из такой плотной деревяшки, что все зубы переломать можно… Или не закончились?».
— Оооо, я кажется перегнул палку, моя прекрасная лилия, — сказал Бриан, заглядывая в глаза Ребекки — Но мне вовсе не хочется подставлять своего близкого друга, у которого мы сейчас гостим.
— Разве любящий человек будет принуждать и причинять боль? Разве угрозами можно вырвать настоящие чувства? — тихо ответила Ребекка.
— Знаю, я не лучший образчик, коих представляют хваленые трубадуры, что распевают любовные песни и мои ухаживания тебе поперек горла, — сказал Бриан, поглаживая ее руку, которую он продолжал держать в своих широких мозолистых ладонях — Мне приходится применять все, что приходит в голову, чтобы удержать тебя рядом. Не сердись на меня, но мои порывы благородны, поверь.
— Что ты попросишь потом за твои мнимые благородные порывы? — Ребекка пристально посмотрела в его темные глаза — Я прекрасно понимаю, что дело не ограничится поцелуями!
— А ты бы хотела большего? — с надеждой в голосе спросил храмовник, снова придвигаясь ближе.
— Бесстыдник и пошляк — Ребекка отвернулась и стала разглядывать комнату.
— Помиримся, Ребекка? — Бриан скорчил забавную рожу и сморщил нос. Девушка не удержалась и рассмеялась, рожа действительно была при забавная. — Я спасал тебя, а ты спасла меня. Стоит ли нам рубить с плеча и разрушать нашу дружбу?
Лукавый и внезапный вопрос Буагильбера подтолкнул Ребекку к такому же неожиданному решению — если храмовник и сам проделывает с ней ловкие фокусы, извлекая для себя выгоду из сложившегося положения, почему бы и ей не сыграть в подобную игру?
— Ты прав, сэр рыцарь. Раз уж таковы обстоятельства и кроме тебя у меня нет никакого покровителя и защитника, не стоит нам ссориться. — улыбнулась она в ответ.
— Я на самом деле не хотел ничего дурного в отношении тебя — глаза Бриана стали серьезными, но он по-прежнему не выпускал руку Ребекки из своих рук — Не бойся, я не буду просить тебя о чем-то большем, дальше поцелуев дело не зайдет, без твоего согласия, желания или… в общем… Я… — храмовник замялся, он поймал себя на мысли, что ему стыдно, это удивительное открытие было для него столь неожиданным, что он не знал как продолжить свою мысль.
— Что? Еще придумаете какую-нибудь гадость, чтобы заставить меня плясать под вашу дудку? — Ребекка не верила ему.
В этот момент в комнату вошли слуги и один из оруженосцев Буагильбера. Болндуэн держал в руках широкую миску с горячей водой, через его плечо было перекинуто льняное полотенце. Брить своего господина или подстричь ему бороду, либо волосы мог лишь он. Зайдя с важным видом, будто глашатай при королевском дворе, Болдуэн окинул презрительным взглядом Ребекку, которая сидела рядом с его господином.
— Как хорошо — сказала она, стараясь перевести разговор в другое русло — горячая вода как раз нам пригодится.
— Это для моего господина, а не для тебя, приблуда — бросил Болдуэн, который отнюдь не жаловал выбор хозяина, и тут же встретил грозный яростный взгляд Буагильбера, не успев договорить.
— Ах ты, паршивец! Я прикажу выпороть тебя во дворе при всех! Ублюдок! Это твоя госпожа и ты будешь ей подчиняться как и мне! — рявкнул храмовник — Еще хоть раз я услышу от тебя подобное или госпожа пожалуется на твои выходки — я тебя так взгрею, что неделю сесть не сможешь! Будешь спать на животе! Шкуру с тебя спущу!
При этом Бриан запустил кубок с недопитым вином прямо в своего оруженосца.
Болдуэн в одно мгновение ока поставил миску с водой на стол вместе с полотенцем и заикаясь на чистом французском произнес робкое извинение и скрылся в дверном проеме, чуть не сбив Амета с ног, который нес большой поднос с едой.
— Проклятое отродье! Вон с глаз моих! — Бриан продолжал бушевать и лишь боль, которая напомнила о его положении, немного остудила его пыл. — Амет, — обратился он к своему сарацинскому слуге — Позаботься еще и о этом мерине… То есть о коне госпожи. Да смотри, не выпускай это животное дальше конюшни, пока госпожа не пожелает с ним прогуляться. А то, кто его знает, куда он может убежать — прибавил храмовник, припоминая ту прыть, с которой сэр Томас перемахнул через ров и подъемный мост в Торкилстоне.
— Да, мой господин, сейчас же займусь этим скакуном — не без тени иронии ответил Амет, для которого сэр Томас был не конем, а сущим наказанием не весть за какие грехи, ведь это бестия уже успела перекусать всех, кто только осмеливался взять его за повод. Сэр Томас с огромным трудом был водворен на конюшню, отдельно от остальных лошадей.
— И пусть нас никто не беспокоит до самого ужина! — прибавил Бриан, давая понять всем своим видом, что созерцать более он никого не желает, кроме своей прекрасной гурии.
— Но мой господин — начал было один из людей Бриана.
— Ты оглох или мне тебя тоже отправить на конюшню? — прервал его Буагильбер — Все вон!
Больше задавать вопросы никто не осмелился. Двери закрылись и Ребекка спокойно смогла приступить к осмотру и перевязке ран.
Комментарий к Глава 5. Превратности судьбы. Часть первая. Друзья. Музыкальное сопровождение:
1. Общая тема главы: https://www.youtube.com/watch?v=PT-OrhPe_qk&list=RD46OEe82QVoU&index=15
====== Часть вторая. Не отправленное письмо. ======
Прошла целая неделя с тех самых пор как Бриан де Буагильбер вместе со своими людьми и Ребеккой приехал в замок своего друга Филиппа де Мальвуазена. Храмовник шел на поправку на удивление скоро. Ребекка ухаживала за ним, а вскоре он сам стал вставать с постели и даже мог ходить без помощи своего сарацинского слуги Амета, но все же раны давали о себе знать и он скоро утомлялся, тогда Ребекка просила сарацина сразу же отвести храмовника обратно, чтобы тот не тратил силы понапрасну.
Но никто так и не явился за Ребеккой, как и предполагал храмовник. Он прекрасно умел заметать следы. Уилфред и Гурт, спустя несколько дней поисков, вернулись в Ротервуд ни с чем. Даже умный Фангс не смог взять след и найти хотя бы какую-то зацепку, где искать Ребекку.
Горю Исаака не было границ — он был уверен, что теперь, когда благородный и необдуманный поступок Ребекки, обернулся ее пропажей, храмовник наверняка воспользуется этим и уж теперь-то ни за какие деньги не отдаст его единственную дочь, да и где же их возможно было искать, когда после Торкилстона они словно в воздухе растворились. Там, буду в плену у Фрон де Бефа, Исаак по крайней мере знал, что его кровь и плоть, его любимая дочь, его Ребекка жива и находиться, пусть и в застенках, но все же рядом и он знал о ее присутствии. Она была жива. А на этот раз — надежда таяла с каждым уходящим днем.
Седрик дал слово Исааку, что они отыщут Ребекку, чего бы это не стоило. Айвенго и леди Ровена хоть и объявили о свадьбе, но решили отложить это событие, пока Ребекка не найдется. Всем слугам было приказано расспрашивать всех и каждого, кто встречался по дороге в Йорк и обратно о девушке или храмовнике со свитой, но никто ничего не знал.
Так прошла еще одна неделя.
Пока Бриан отдыхал или спал, Ребекка часто прогуливалась в компании Филиппа де Мальвуазена. К удивлению девушки он не был подвержен предрассудкам по поводу цвета кожи, различия в вероисповедании или другой несусветной глупости, которые не были свойственны и самому де Буагильберу. Филипп оказался приятным и интересным собеседником, способным поддержать живой любопытный разговор на любые темы, галантным мужчиной и ловким наездником. Он сам помог Ребекке выбрать новое седло для сэра Томаса и заново перековать коня.