Филипп был рад найти такого собеседника как Ребекка, Бриан еще не совсем оправился от своих ран и был намного раздражительней, чем обычно, а Мальвуазен любил хорошую беседу не меньше, чем добрый кубок с отличным вином, которое Буагильбер привез ему из дальних стран в подарок.
Филиппу было все равно, была ли Ребекка иудейской веры или христианка, была ли она подкидышем без роду и племени, либо дамой благородного происхождения — он с удовольствием составлял ей компанию для игры в шахматы, занимая место Бриана, когда тот начинал утомляться и ему требовался отдых.
Как-то раз Филипп сам предложил Ребекке совершить вместе конную прогулку вокруг его замка — ему показалось, что девушка грустит, а ее бесконечное сопротивление Буагильберу высасывает из нее последние силы, какие только оставались, после лечения храмовника. Он как никто другой отлично знал своего друга и на что тот был способен, поэтому Филипп решил хоть немного приободрить Ребекку. Он находил ее занятной, прелестной и очень приятной собеседницей.
— Благодарю вас, сэр Филипп, что вы скрашиваете мой плен — отвечала Ребекка на очередной вопрос Мальвуазена, почему она грустит.
— Знаю как может досаждать мой близкий друг Бриан, решил, что конная прогулка пойдет вам на пользу, леди — отвечал Филипп, помогая Ребекке сесть на сэра Томаса. Сам же Мальвуазен был отличным наездником и умелым охотником, как и его младший брат Альберт. Роскошный конь андалузской породы, привезенный с большим трудом из Испании, был его любимцем и составлял разительный контраст с сэром Томасом.
— Я не леди — грустно ответила Ребекка — А всего лишь пленница вашего неугомонного друга.
— Ну что вы — улыбнулся Филипп, вручая Ребекке поводья — Вы больше леди, чем те, коих мне удавалось видеть при дворе самого французского короля, да и Буагильбера я понять могу — вы очень красивая, но вместе с тем очень смелая и мужественная. Я был поражен рассказом Бриана о вашем прибывании в Палестине.
— Вы очень добры, сэр, наверняка ваш друг не забыл упомянуть почему я отправилась туда — отвечала она на любезные речи Мальвуазена.
— Да, но вы спасали людей, мужественно пережили столько лишений и… И вы смогли выжить в этом кровавом побоище. Я был там и знаю, о чем говорю. — Филипп сел на коня и они отправились на прогулку.
Так они ехали какое-то время, продолжая неспешную беседу. Филипп расспрашивал Ребекку ту об одном, то о другом, то о ее дороге обратно в Англию, то о турнире в Эшби, посмеиваясь каждый раз, когда девушка упоминала о своих попытках освободиться от его друга-храмовника. Дорога рядом с замком лежала среди небольших садов, раскинувшихся вокруг. Недалеко был гигантский широкий ров с водой, который окружал замок и был призван служить необходимой дополнительной защитой. От Ребекки не укрылось и то, что рядом, соединенный этим самым рвом, был и слив для сточных вод, довольно широкий, что туда без труда мог пролезть человек, но куда он вел не знал никто.
Тем временем, Бриан проснулся, ему хотелось сделать глоток свежего воздуха, не смотря на то, что наступила осень и погода была прохладной, камин приходилось топить каждый день, он встал и распахнул окно. Холодный воздух ворвался в комнату, несколько пожухлых листьев, сорвавшихся с деревьев, залетели и упали ему под ноги.
Неожиданно его взгляд упал на дорогу рядом с замком — там он увидел их — своего близкого друга Филиппа де Мальвуазена и Ребекку, ехавшую с ним рядом на своем коне. В душу Бриана закралась ревность — почему? Как так вышло, что Ребекка его гонит и не выносит его присутствия, с трудом терпит его прикосновения, а с его другом спокойно прогуливается и разговаривает, и… И еще смеется! Нет, не может быть!
— Так вот что ты затеял, Филипп, ну уж нет! Я тебе не позволю охмурять мою женщину у меня на глазах! Хорош, нечего сказать — пока его лучший друг валяется беспомощным и больным, он уже принялся ухаживать за чужой женщиной! — проворчал Буагильбер, с силой захлопнув окно. — Вот значит как, моя прекрасная роза Сарона — я из кожи вон лезу, жизнью рискую…а она… Не все так просто, Ребекка, ты еще покоришься мне!
Вечером был ужин в большом зале замка. Филипп пригласил Бриана поужинать вместе с ним, так как храмовнику было уже значительно лучше, да и компания была у них, что надо. Они вспоминали былые времена, крестовый поход и обсуждали перемирие с Саладином. Мальвуазен также пожелал, чтобы и Ребекка присоединилась к их трапезе. Хоть Буагильбер и придумывал разнообразные отговорки на ходу, но настойчивость его друга да и неожиданное желание Ребекки наконец-то познакомиться с замком, взяли верх и Бриан, хоть и нехотя, но согласился.
Оба рыцаря веселились и подшучивая друг над другом, вспоминали те страшные события в Палестине, когда им было совершенно не до смеха.
Под конец ужина, когда расторопные слуги понесли разнообразные сладости и фрукты в качестве десерта, менестрель, служивший для развлечения в замке Филиппа, стал развлекать гостей и хозяина песнями.
Мальвуазен и Бриан подхватили известный мотив и стали напевать вместе с менестрелем. Оба они знатно напились, но могли держаться на ногах. Филипп встал и размахивая кубком пел громче всех.
Остальные последовали их примеру.
На весь зал радовались мужские голоса, распевающие очень популярную песню у французских крестоносцев про короля Людовика Святого. Рыцари, а также их оруженосцы и слуги, которые ужинали за нижним столом, пели хором и стучали своими кубками и кулаками по столам, выстукивая в такт песне.
Le Roy Louis a convoqué,
Tous ses barons et chevaliers.
Le Roy Louis a demandé,
«Qui veut me suivre où que j’irai?»
Les plus ardents se sont dressés,
Ont juré Foi, Fidélité.
Les plus prudents ont deviné,
Où le Roy voulait les mener.
Ainsi parla le Duc de Baume,
«Je combattrai pour le royaume.»
Le Roy lui dit «c’est point assez:
Nous défendrons la Chrétienté.»
Ainsi parla Seigneur d’Estienne:
«Je défends la terre chrétienne,
Mais je ne veux pas m’en aller
Semer la mort dessus la mer.»
«Ah», dit le Roy, «notre domaine,
S’étend sur la rive africaine,
Jusqu’au désert le plus avant.
C’est notre fief, et prix du sang.»
S’en est allé le Roy Louis.
Les plus fidèles l’ont suivi.
S’en sont allés bien loin, bien loin,
Pour conquérir le fief divin.
Ребекка не стала дожидаться пока подпившие рыцари начнут горланить очередную песнь, хоть Филипп и пел очень приятно, но распалившийся от вина Бриан, который стал глядеть на нее настолько откровенно, словно раздевая Ребекку своими темными блестящими глазами, что как только закончился ужин она поспешила удалиться обратно в покои.
Ребекка никак не могла заснуть, мысли о отце не давали ей покоя, а в последний раз, когда она просила Буагильбера отправить послание отцу, обернулось для нее очень неприятной сценой — храмовник, который казался тихим, неожиданно стал требовать от нее большего, чем просто поцелуй, как было раньше, но на этот раз Ребекка не огласилась на подобный обмен. После, Бриан просил прощения и даже падал перед ней на колени, стараясь загладить свое поведение, но Ребекка понимала, что рано или поздно этот неугомонный рыцарь возмет свое. Время шло, она знала, что каждый день в неведении для ее несчастного отца стоит несколько лет жизни.
С такими мыслями она сидела у камина, несмотря на глубокую ночь, сон все никак не шел. Неужели у нее совсем не осталось выхода? Неужели ее доброта и благородство теперь обернутся против нее? Ведь как оказалось, для нее самой их не нашлось.
Пока она сидела у камина и предавалась грустным мыслям, дверь растворилась и в комнату вошел Бриан де Буагильбер. Ребекка поднялась на ноги и отошла чуть дальше.
Храмовник был пьян. Он покачивался, но все же стоял на ногах. Его раскрасневшиеся от вина щеки и блестящие глаза придавали его внешности нечто дьявольское.
Бриан закрыл дверь и повернул ключ в замке. Ребекка нервно взглотнула, бежать ей было, окно хоть и было примерно таким же как в Торкилстоне, но на нем была решетка. Да и внизу зиял огромный ров с водой.