— Бриан, прошу, прекрати, это глупо в самом деле — коротко ответил Морис — Я всего лишь помог несчастной, не знаю, что ты выкинул, но она спрыгнула в ров с замковой стены! Сколько раз я говорил тебе, что эта женщина не твоего поля ягода! Она не для веселья и утех, к которым ты привык!
— Я тебе сверну шею, де Браси! Она не твоя! — зарычал Буагильбера и хотел было ударить Мориса, но Филипп вовремя остановил намечающуюся драку.
— Ты совсем рехнулся, Бриан! — рявкнул в ответ храмовнику де Браси. — Ты не думал, что твои разбойничьи методы вместе с сэром Реджинальдом на пару, не всегда подходящие?
— Все, Морис, оставь его, ты же видишь, его горячность и нежелание никого сейчас слушать, не принесут ничего хорошего — вступился Мальвуазен, встав между рыцарями, метавшие своими взглядами молнии друг в друга — Я попрошу вас успокоиться, господа, пожать друг другу руки и пройти в мой замок. Ужин и доброе вино нас ждут.
— Прости, сэр Морис, сам не знаю, почему набросился на тебя… — Браин, немного успокоившись, протянул свою руку де Браси.
— Я понимаю тебя, Бриан — норманн протянул свою руку ему в ответ — Но поверь, Ребекка в безопасности и когда я ее видел, она была невредима. Должно быть она уже добралась до Ротервуда. Я не мог не помочь ей, ты же знаешь — она спасла мне жизнь в Палестине.
— Искренне не понимаю тебя, сэр Бриан — тяжелый низкий голос Фрон де Бефа был обращен к храмовнику — Зачем сдалась тебе эта девка? Хоть у нее и смазливая мордашка, но нрав словно у черта, еще ничего не было, а ты уже так мучаешься, что же дальше будет, если ты не выкинешь эту глупую затею из своей умной головы? Бедный де Браси, погляди на него, он бледный словно саксонская девица по утру на молитве в церкви.
— Прошу, Реджинальд, ты еще собрался подбросить дров в костер и так тошно — раздосадованно ответил Буагильбер, глаза которого сейчас выражали сожаление.
— Мы уже помирились — вторил де Браси.
— Вот и славно, а теперь, прошу всех к столу! — заключил Филипп и жестом позвал своих друзей в замок.
В этот темный осенний вечер, несмотря на прекрасный ужин и отличное вино, Браин де Буагильбер не смог найти покоя даже среди своих друзей. Лишь оставленная впопыхах дорожная сумка, да последний карамельный петушок на столе в комнате, да сэр Томас в придачу, напоминали о недавнем присутствии Ребекки. Бриан покрутил в руках петушка… Его мысли снова и снова возвращались к ней — к его прекрасной Эндорской волшебнице.
Комментарий к Часть третья. Чужой конь – портит все дело. Музыкальное сопровождение:
1. Лес и дорога обратно в Ротервуд: https://www.youtube.com/watch?v=PvTeTFpd0qw&list=RDMM9_F1DyM_4fA&index=10
2.Чужой конь или галопом мимо Фрон де Бефа: https://www.youtube.com/watch?v=lf3noDWeJhw&list=RDlf3noDWeJhw&index=1
3. Бриан думает о Ребекке: https://www.youtube.com/watch?v=PT-OrhPe_qk&list=RDPT-OrhPe_qk&start_radio=1
====== Глава 6. Свобода. ======
Ребекка очнулась в просторной светлой комнате, лежа в постели. Запах знакомого травяного отвара разносился по свей комнате, над ней, то и дело меняя холодный компресс, склонилась леди Ровена. Одна из ее служанок принесла свежее платье для Ребекки.
Голубые глаза Ровены загорелись веселыми огоньками, когда Ребекка очнулась и присела на кровати. Служанка немедленно позвала Исаака и остальных.
— Ты очнулась, слава богу, у тебя был сильный жар, но теперь все хорошо — радостно сказала Ровена, поправляя подушку и помогая сесть Ребекке по-удобней.
— И как долго я так лежу? — спросила она.
— Тебе стало немного лучше лишь вчера вечером, ты три дня в себя не приходила. Я молилась и не отходила от тебя ни на шаг. Твой отец послала за лучшим доктором в Йорк. Мы все очень боялись, что случилось что-то очень серьезное, но лекарь заверил, что это всего лишь сильная простуда и возможно, что-то плохое, что случилось с тобой в плену, повлияло на тебя еще сильнее.
— Нет, мне не причинили вреда, точнее — не успели — ответила Ребекка, потянувшись и расправив плечи — Я всего лишь прыгнула в ров с водой, чтобы выбраться из замка, где меня держал храмовник.
— О, боже! О, праведный отец Авраам! Ребекка! Что? Что он сделал с тобой этот нечестивец?! — воскликнул Исаак, как только вошел в комнату. Седрик и Уилфред зашли следом.
— Ничего, отец. Не волнуйся, ничего дурного. Со мной все в полном порядке — Ребекка улыбалась, стараясь приободрить отца своим видом.
— Мы уедем, один мой приятель отплывает вместе с купцами из Китая в Испанию. Он любезно согласился взять нас с собой на корабль. Так что, через несколько дней, как только тебе станет лучше, мы уедем.
— А как же свадьба Уилфреда и Ровены? — спросила Ребекка, так как они давно уже были приглашены на их помолвку и свадьбу.
— Мы уже обо всем договорились — пояснил Уилфред, подходя к кровати. Он поцеловал руку Ровене, а сам присел на кровать — Исаак обещал отпустить тебя или приехать вместе с тобой, после, когда вы обустроите дом в Испании. Мы отложили бракосочетание на несколько месяцев. Ровена никак не хотела праздновать это событие без тебя.
— Ого — молвила Ребекка — спасибо, но не стоило, право же. Из-за меня…
— Ну, что ты — вступился Седрик — мы практически одна семья и каждое важное событие никак не может состояться без всех ее…
— Ребекка!!! — Вамба влетел в комнату, будто стрела, перебив речь Седрика — Ты жива! Я же говорил, ты найдешься! Как я рад тебя видеть!
— Вамба! — Ребекка рассмеялась, когда Седрик отвесил шуту легкий подзатыльник. — И я очень рада тебя видеть! Видеть вас всех!
— А твой сэр Томас вернулся в наши конюшни. Его на днях привезли какие-то странные люди и протрубив в рог, оставили сэра Томаса у ворот. Гурт его после забрал. — продолжал шут, улыбаясь и вытаскивая из своего кармана карамельного петушка — Вот, держи, извини, зайцев не было.
Услышав это у Ребекки неожиданно сжалось сердце, вдруг из ее глаз полились слезы. Сжимая карамельного петушка, она плакала навзрыд, воспоминания нахлынули новой волной. Ей вспоминался лес, когда она, движимая чувством долга, спасла Бриана, как ухаживала за ним в замке Филиппа де Мальвуазена. Ей вспомнились и ухаживания храмовника, его страстный взгляд, его горячее дыхание, опаляющее ее лицо, его сильные руки, заботу и даже нежность, которую этот необузданный и жестокий человек проявил к ней, дочери проклятого презираемого племени. И еще одно — их разговоры о Палестине и перенесенных опасностях. Они с полу-слова понимали друг друга, им были чужды людские предрассудки, оба они были стойкие и твердые в своих убеждениях. Что-то большее закралось в ее сердце. А теперь это же странное чувство не давало ей покоя. Ребекка не могла себя понять, почему, даже теперь, когда она смогла убежать — этот человек не отпускает ее. Что это? Любовь? Нет… Этого не может быть…
— Простите меня — с трудом промолвила она, немного успокоившись — Я… Я…
— Все хорошо, — сказал Седрик, улыбаясь и присаживаясь рядом, поглаживая Ребекку по руке — Здесь ты в безопасности. Все уже позади, тебя никто больше не обидит. Не думай ни о чем дурном. А сейчас, тебе нужен покой и уход. Все будет хорошо, Ребекка. Все будет хорошо. Чуть позже мы обязательно поговорим еще.
Он попросил всех оставить девушку одну, чтобы она смогла привести себя в порядок и переодеться. Седрик ничего не сказал вслух, но понял гораздо больше о том, что произошло с Ребеккой, чем взволнованный Исаак. Если раньше в его голове гнездились сомнения о чувствах девушки к Буагильберу, то теперь Седрик был убежден, что Ребекка плачет не совсем о том, о чем подумали все.
Сомнений у саксонского тана больше не было — Ребекка полюбила этого гордого грозного и беспощадного рыцаря, но ее любовь была для нее самой странной и запретной. Осознание происходящего — приносило ей страдания.
Тем временем, в замке Филиппа де Мальвуазена, заканчивались приготовления к очередной охоте. Сам Филипп и его друг барон Реджинальд Фрон де Беф были заядлыми охотниками и отлично проводили время, в отличии от де Браси и Бриана де Буагильбера. Если первый рассматривал охоту всего лишь как очередное время препровождение и не отличался особыми успехами в этом деле, а лишь попусту гонял соколов, то Бриан, после побега Ребекки, сначала не мог успокоиться, а потом впал в тоску, слоняясь по замку, словно приведение с кувшином вина, то и дело наводя ужас своим хмурым видом на слуг.