Еще через день приехал родной младший брат Филиппа — Альберт Мальвуазен, который наконец-то освободился после отъезда магистра восвояси, и мог вести привычный для себя образ жизни. Альберт не замедлил навестить своего брата и был очень рад встретить всех своих друзей в гостях у Филиппа.
Мальвуазен младший тоже был заядлым любителе охоты и даже привез с собой своего охотничьего сокола, но его тревожил тоскливый вид его близкого друга Буагильбера.
— Брось, брат Бриан — уговаривал его Альберт, пытаясь склонить гордого храмовника к разговору по-душам — Это не первое твое увлечение, могу поклясться святым апостолами, что далеко не последнее.
— Оставь меня, Альберт — грустно ответил Бриан, крутя в руках карамельного петушка. Он сидел на пустой бочке из-под вида во дворе замка и наблюдал за последними приготовлениями перед охотой. — Лучше ступай охотиться со своим братом и Фрон де Бефом. Егеря выставили отличного зверя.
— А ты так и будешь сидеть и горевать по какой-то девице без роду и племени, которая не нашла ничего лучше, чем спрыгнуть со стены замка — усмехнулся Альберт — Не знал, право же, что тебя интересуют совсем безголовые девицы.
— Не смей! — Бриан вскочил на ноги — Не смей так про нее говорить! Это я виноват, у нее не было другого выхода. Я был слишком настойчив… Я все испортил.
— А по-моему, эта твоя Ребекка точно безголовая, разве в здравом уме можно было отвергать такого бравого воина, да еще и с твоими-то возможностями, нет Бриан, эта особа не стоит твоего внимания — продолжал Мальвуазен младший, словно не обращая на слова своего друга, глаза которого пылали и он еле сдерживался, чтобы не влепить Альберту оплеуху.
— Я даже хотел оставить орден, просил принять нашу веру, чтобы мы могли быть вместе и обвенчаться. — выпалил Бриан, снова присаживаясь на ту самую бочку. — Это не просто увлечение.
— О! Неужели и мой друг поддался сумасшествию? — глаза Мальвуазена младшего округлились и стали похожи на тем самые глиняные миски, что были в ходу у саксов-крестьян, откуда вся семья могла черпать ложками еду. — И каков результат?
— Сам знаешь — она сбежала, так и не оценив моей жертвы, которую я был согласен принести — ответил Буагильбер, лизнув карамельного петушка.
— Вот и хорошо, что не оценила. И ты не наделал глупостей. Случись это и весь французский двор надел бы траур! А ты бы потерял то уверенное и завидное положение, которое занимаешь сейчас. Бриан, друг, мы все видим тебя нашим будущим магистром. Подумай об этом на досуге. Я пожалуй последую твоему совету — пойду охотиться вместе с братом! — хихикнул Альберт, представив на какое-то мгновение лица придворных нормандских дам, которые, не смотря на то, что Буагильбер был духовным лицом, старались заполучить его расположение, а некоторые и вовсе не скрывали бОльшего внимания, чем дозволялось оказывать рыцарям Храма.
Бриан ничего не ответил, а лишь снова лизнул карамельного петушка. На какое-то мгновение он вспомнил, что не ест сладкое, но карамель была со вкусом малины, а Буагильбер был не против ягод, это хоть как-то притупляло тот горький привкус после побега его Эндорской волшебницы.
А в это самое время, пока храмовник оставался один посреди двора, сидя на пустой бочке с вином в компании карамельного петушка, Ребекка томилась тяжкими воспоминаниями о ее встрече с Буагильбером. Беспощадная память все чаще и чаще не давала ей спать по ночам. Так прошла неделя…
Ребекка окончательно поправилась и даже казалась веселой. Совсем скоро их с отцом будет ждать корабль, который унесет их прочь в далекие теплые земли. Она забудет все те невзгоды и неприятности, которые выпали на ее долю во время прибывания в Англии.
Вот уже два дня, как они с отцом вернулись из Ротервуда в Йорк. Перед отъездом леди Ровена подарила Ребекки теплый, расшитый золотом плащ с капюшоном, который она сама вышивала долгими вечерами в Ротервуде, а Седрик и Уилфред со слугами сопроводили их до самого Йорка. Седрик с сыном решили остаться и лично посадить Исаака и Ребекку на корабль, отплывающий с китайскими купцами в Испанию. До отплытия оставался всего лишь день. Ребекка была рада отъезду — она считала, что чем скорее они покинуть английские берега, тем быстрее из ее памяти исчезнет образ храмовника, горестные и страшные воспоминания о Палестине. Тем скорее она сможет вздохнуть полной грудью и забыть о всех печалях. Впереди была совершенно новая жизнь.
Времени еще было достаточно и на другой день, Ребекка отправилась прогуляться по Йорку, так она делала всегда, когда ей предстояло какое-то важное дело или поездка. Уилфред составил девушке компанию. Они неспешно шли вдоль знакомых улиц.
— Значит ты приедешь на нашу свадьбу через месяц-другой? — говорил Айвенго, улыбка не сходила с его лица. Ребекка вернется, а значит, что они не прощаются навсегда, как когда-то перед отбытием в Палестину.
— Конечно, как только обустроим дом, сразу же вернемся, не дело откладывать вашу свадьбу дольше. — Ребекка вертела в руках несколько писем, которые она заранее написала перед отъездом. Их они тут же отправили вместе со слугами. Лишь одно единственное письмо оставалось — Ребекка никак не решалась отослать его и в конце концом просто засунула его в книгу, которая была у нее в дорожной сумке. Это письмо предназначалось никому иному, как рыцарю ордена Храма Бриану де Буагильберу.
Так за беседой и неспешной прогулкой она и Айвенго дошли до оружейного рынка. Уилфред с большим удовольствием принялся разглядывать новинки местного производства, не скрывая своего восторга.
— Может разделимся? — предложила Ребекка, заметив, что Уилфред заинтересовался всерьез. — А я пока дойду до вон тех рядов в тканями.
— Хорошо, но не уходи далеко, после происшествия в Торкилстоне и потом, я не прощу себе, если опять тебя потеряю или допущу, чтобы с тобой что-нибудь приключилось — ответил Уилфред, нехотя отпустив Ребекку.
— Идет! Встречаемся у таверны «Два стручка»! До встречи! — девушка быстро скрылась в соседних торговых рядах.
— До встречи! — успел бросить Уилфред, как Ребекки уже след простыл.
Пройдя несколько торговых рядов, разглядывая ткани и привезенные из далекой Персии украшения для плащей и аграфы, Ребекка не заметила как столкнулась нос к носу с самим Морисом де Браси, который приехал в город, чтобы пополнить некоторые запасы оружия да и прикупить свежей рыбы. В замке у Филиппа готовился очередной пир, а де Браси охота была уже у горла и стояла поперек седла. И вот, воспользовавшись подходящим предлогом, он улизнул из владений Мальвуазена старшего.
— Святой Денис, Ребекка! Рад тебя видеть! — лицо сэра Мориса расплылось в искренней улыбке.
— Де Браси, и я рада тебя видеть — девушке почему-то совершенно не хотелось с ним болтать, но деваться было некуда.
— Вижу, ты в полном порядке. Как же это замечательно! — де Браси аккуратно, но довольно цепко ухватил Ребекку за руку. — Кое-кто продолжает о тебе горевать.
Последние слова де Браси были «камнем» в огороде Ребекке — речь шла о Буагильбере.
— Сэр рыцарь слишком большое значение придает своим прихотям и капризам. Со мной вес хорошо. Завтра мы с отцом уезжаем в Испанию — твердо ответила она, высвободив руку.
— Как? Уже? Так скоро! — неожиданно даже для самого себя, выпалили де Браси.
— Да, — ответила Ребекка, желая поскорее отделаться от сэра Мориса, она прекрасно понимала, что де Браси редко может держать язык за зубами, проговориться своему другу ничего не стоит, поэтому она не стала упоминать о своем будущем возвращении в Англию на свадьбу Уилфреда и леди Ровены.