— Не такой уж сэр Реджинальд и бездушный — улыбнулся Бриан, отламывая кусочек лепешки. — Ты хочешь спасти отца? Если он у Фиц-Дотреля, нам придется очень постараться, чтобы возвратить его живым. Если Исаак именно у него в руках. А если нет?
— Что же делать? Я соглашусь на все, пусть даже это будет моя смерть, лишь бы спасти отца — твердо ответила девушка.
— Ну, твоя смерть ничего не даст, кроме горя для меня и твоего отца. — ответил Бриан, присаживаясь рядом с ней — А делать мы будем вот что…
На следующее утро, когда Ребекка еще спала, Буагильбер приказал двум своим оруженосцам ехать к Фрон де Бефу и уговорить его приехать в Йорк. Слуг он отослал разведать и расспросить простых людей — возможно, отъезде еврея со слугами и охраной кто-то да заметил, а возможно и то, что кто-то что-то мог слышать. Как известно — слухами земля полнится. А пропажа далеко не последнего в городе ростовщика, уж точно не останется не замеченной.
Дело принимало опасный оборот, Буагильбер понимал, если с Реджинальдом, которого он хорошо знал и водил с ним дружбу, можно было договориться, то с Фиц-Дотрелями все будет куда сложней. Жак прекрасно помнил старую обиду, а его старший брат, Доминик, ничуть не уступал в жестокости Фрон де Бефу, но друзьями они с Брианом не были. Оба брата представляли собой расточительных гуляк и не ведали ни в чем себе отказа, непомерные долги, а также заложенные не один раз родовые поместья, редко, но все же выручали Фиц-Дотрелей. Последний заем был особенно велик, а возвращать означенную крупную сумму им было не из чего. Но, как это часто бывает, в умных головах не всегда зреют достойные мысли, также произошло с Фиц-Дотрелями — зачем же возвращать долг, если вдруг, по воле Господа, и возвращать-то будет некому.
Теперь оставалось лишь набраться терпения и ждать приезда Фрон де Бефа, который мог помочь спасению Исаака, посули Бриан ему приличное вознаграждение.
— Доброе утро, мое сокровище — Бриан был рад видеть посвежевшее личико Ребекки, сегодня она проснулась намного позже, чем обычно. А теперь возвращалась из сарая, надо было задать корм ослу и пустить его погулять во двор. Накануне, усталость взяла свое и девушка все же позволила себе небольшую передышку.
— Доброе утро — ответила Ребекка — А где же твои люди?
— Поехали разузнать кое-что, садись, будем завтракать, а заодно поделюсь с тобой своими мыслями насчет твоего отца — храмовник разливал молоко по кружкам и раскладывал свежие фрукты.
— Бриан, я очень благодарна тебе за… — начала было Ребекка, но Буагильбер прервал ее.
— Не спеши благодарить, я еще ничего не сделал. Это лишь жалкая попытка собрать по крупицам хоть что-то об Исааке. Если все пройдет гладко, а Болдуин не полезет в бутылку, Фрон де Беф прискачет сюда на следующий день и мы сможем что-то сделать. Один из моих слуг уже успел донести мне о том, что твоего отца видели проезжающим по лесной дороге в направлении замка Фиц-Дотрелей. Видимо, должники не захотели возвращать ту сумму, которую они должны Исааку, а может и сами захотят извлечь выгоду, но до сих пор никто так и не выдвинул никаких требований… Я так и думал, что дело этим кончиться. Очень надеюсь, что твой отец еще жив.
— О, боже — Ребекка закрыла лицо руками, но плакать она не могла. — У меня кроме него больше никого не осталось…
— У тебя есть я — ответил Буагильбер, подходя к девушке. Рыцарь обнял ее, стараясь не показывать ей разгорающуюся страсть, которая начинала жечь Бриана изнутри. Он слишком долго ее не видел, все это время, проведенное вместе, даже беда, случившаяся с Исааком, заставляло храмовника испытывать странное чувство радости — нет, он не был рад горю Ребекки, Бриан был рад возможности быть рядом с ней, быть как можно ближе, быть кем-то большим, чем неугодным нерадивым поклонником, навязывающим свое общество беззащитной девушке. Ему хотелось заботиться и оберегать эту нежную красавицу от всего, что было в его силах. Бриан не хотел для Ребекки горькой недостойной участи. Он часто вспоминал их разговоры про Палестину, каждый раз храмовник проникался все большим уважением к Ребекке. Ее терпение, мужество и смелость, пусть даже от отчаяния, заставило его видеть в ней не просто женщину и желанный объект, а нечто большее, то, чего он и сам не мог себе объяснить.
Прошел еще один день, а потом еще один. Ближе к вечеру на пороге дома появился слуга Буагильбера, рыцарь тут же втащил его в дом за шиворот, не желая слушать объяснения на улице.
— Держи, промочи горло. Вот теперь, говори, что удалось разузнать? — говорил Бриан, усаживая слугу рядом с камином, вручая ему добрую порцию вина. Ребекка присела рядом за стол, ожидая подробностей.
— Мой господин, мне удалось добраться до самих владений Фиц-Дотрелей — начал слуга, еле переводя дух, то и дело отпивая вино мелкими глотками — И разузнать у местных крестьян что и как. Мне рассказали, что как-то вечером в лесу напали на одного купца или ростовщика из Йорка, слуг и охрану хозяин приказал перебить, а старика забрали с собой в замок. Кажется, Жак Фиц-Дотрель, брат хозяина, задолжал этому ростовщику приличную сумму и тот ехал вернуть долг. Да, видать, сора у них вышла крупная.
— Что еще тебе удалось разузнать? — Бриан ходил крупными шагами по комнате туда-сюда, в волнении теребя пояс.
— Хозяин сначала, хотел было договориться о списании этого долга, но старик уперся и ни в какую не хотел соглашаться, грозился судом и что дойдет до самого принца Джона, если Фиц-Дотрель не заплатит по распискам. — продолжал слуга, допивая вино.
— И? — Бриан оперся о стол и наклонился к самому лицу своего слуги, желая, чтобы тот поскорее перешел к главному.
— После такого, Фиц-Дотрель передумал и приказал бросить старика в подвал, чтобы тот набрался уму-разуму. Спустя несколько дней, Фиц-Дотрель снова надавил на еврея, но тот все упирался. Тогда тот взбесился и приказал избить ростовщика и подвесить его на внутреннюю стену в клетке.
Услышав последние слова слуги храмовника, Ребекка не смогла больше слушать подробности, она молча открыла дверь и вышла из дома.
Холодный ветер трепал ее волосы, дождь щедро поливал, обрушивая все хляби небесные на голову несчастной Ребекки. Она знала, отце ее был уже преклонных лет, хоть и бодрился и старался держаться, умело управляя делами, но разве мог бы он справиться с телесными жестокими мучениями…
Ребекка беззвучно плакала, молясь про себя богу, который, возможно сжалиться и пошлет ее отцу легкую смерть, она поминала, об избавлении речи не шло.
— Ребекка — за ее спиной раздался голос храмовника, а его руки легли теплой тяжестью на ее плечи — Исаак жив, по крайней мере, так говорит мой слуга. Скоро к нам приедет Реджинальд Фрон де Беф, знаю, он тебе неприятен, но я постараюсь сделать все, чтобы он помог договориться с Фиц-Дотрелем.
— Хорошо — тихо ответила она, наскоро вытерая слезы — Ты не должен рисковать из-за меня… Что ты хочешь попросить взамен на то, что любезно согласился мне помогать?
— Ничего — немного помедлив ответил Буагильбер — Все, что я делаю, только ради тебя одной. Мне ничего не нужно.
Ребекка повернулась и посмотрела в его темные глаза — сейчас они были совсем другими, не такими как в Ротервуде или на турнире, когда его неуемная страсть прорывалась наружу. Дождь лил все сильней, струи воды стекали по лицу храмовника.
— Идем домой, а то ты можешь простудиться — тихо сказал Бриан м взял Ребекку за руку. Она не двинулась и он тоже. Оба они стояли будто вкопанные, не шевелясь, словно боялись спугнуть друг друга. Бриан протянул ей и вторую руку. Дождь продолжал лить. Ребекка протянула ему свою руку в ответ.
Оба они молчали, лишь их темные глаза говорили за двоих. Только так они могли признаться друг друг, без опаски, в своих истинных мыслях и чувствах.
Дождь превратился в проливной нескончаемый поток влаги, льющийся с небес. Струи под ногами превращались в мелкие реки, размывая почву и устремляясь за пределы двора, растворяясь за горизонтом и во времени, также быстротечно как и сама жизнь.