— Это все, чем мы владеем — ответила Ребекка, отпирая ключом сундук — Я не знаю точной суммы, которая здесь находиться. Но в каждом мешочке должна быть тысяча фунтов, если, конечно, отце не брал отсюда для торговых нужд. А как же свадьба Уилфреда и Ровены — я обещала быть на венчании!
— Напишем саксам извинительную записку — вкрадчиво ответил Буагильбер. — Можешь прямо сейчас написать. А когда у саксов намечена славная попойка?
— Как раз через неделю — ответила Ребекка.
— Подожди, может мы еще успеем и тогда ты спокойно отправишься к своим друзьям на свадьбу — подмигнул храмовник.
— Может мы посчитаем, для начала, содержимое, а уж потом обсудим милые саксонские традиции? — ответил Реджинальд, у которого загорелись глаза, гладя на сундук.
— Мы сами посчитаем, не утруждайся — ответил Бриан, провожая Фрон де Бефа в его комнату, не без доли ехидства — Встретимся за ужином. Прости, но в этом деле я тебе не слишком доверяю.
— Ладно, делай как знаешь — ответил Реджинальд, продолжая смеяться — А пока, здесь есть кто-нибудь, кто может нас накормить? А то после шпината Фиц-Дотреля зубы и живот сводит!
Пока Фрон де Бефа кормили, Бриан и Ребекка пересчитывали мешочки с деньгами.
— Здесь пятнадцать тысяч — растерянно сказала Ребекка — Где же мне взять еще пять?
— Я, сейчас же, пошлю Амета к Филиппу и Болдуэна к Альберту, у меня с собой три тысячи золотом и еще пятьсот фунтов серебра. Возьму в долг еще у де Браси. Все будет хорошо, обещаю — Буагильбер был взволнован, будто был должен выкупать кого-то из своих близких, а не ненавистного еврея.
— Бриан — тихий грустный голос девушки заставил его немного прийти в себя, а ее рука, которая потянулась к его руке, заставила его застыть на месте — Спасибо.
Храмовник молча обнял ее, он не жалел ни о чем, не сомневался в своем решении и искреннее не хотел от нее ничего в замен. Он смотрел на ее своими темными глазами, в них плясали искры и начинало разгораться пламя, которым Бриан опалял их обоих.
— Возьми. Пусть мой бог хранит тебя всегда. Также как и твой. — Ребекка сняла с себя очень тонкую золотую цепочку, на которой был маленький кулон с изумрудной вставкой и изображением звезды Давида. Она вложила эту маленькую хрупкую вещицу в его мощную широкую ладонь и быстро вышла из комнаты. Ее трясло — еще одно мгновение и она бы больше никогда не сумела найти покоя, еще мгновение и ее душа окончательно бы погибла, утонув в его темных пылающих очах.
На другой день у дома послышался стук копыт и крики на чистом французском. Это прибыл Морис де Браси. Одному из слуг Буагильбера не составило большого труда отыскать де Браси в Йорке.
— Морис! — Ребекка была рада видеть де Браси даже не смотря на те обстоятельства при которых им пришлось встретиться.
— Ребекка! -де Браси развел руки в стороны, все еще продолжая сидеть на коне и таким манером въезжая во двор дома.
— Ну, все, хватит любезностей — прервал их встречу храмовник, которому никогда не нравилось такое простое обращение с его возлюбленной. Да и де Браси был куда привычней для Ребекки, чем сам Бриан, что тоже раздражало Буагильбера не меньше.
— Да, да — давайте о главном. Время-деньги! — выпалил де Браси, слезая с лошади — Тысяча фунтов золотом — все, что я смог выжать из своих запасов. Я всего лишь предводитель наемной дружины, чем могу.
— Спасибо и на этом, сэр Морис — ответил Реджинальд, который также вышел во двор подышать утренним свежим воздухом. — Кстати, ты и твои люди очень пригодятся, когда мы поедем за евреем.
-Мы? — удивился де Браси, никак не ожидая такого приглашения.
— Ну, да! — настаивал барон, которому не очень-то хотелось рисковать одному своими людьми — Не дороже денег — добавил Реджинальд, предвосхитив будущий вопрос сэра Мориса о том, что его люди просто так никуда не ездят.
— Отлично! -кивнул де Браси — А ослик? Он еще жив? Могу я его проведать, уж больно он милый.
— Конечно можешь — рассмеялась Ребекка, осел разгуливал по двору с важным видом.
К обеду количество норманнов выросло в геометрической прогрессии — к дому подъехали братья Мальвуазены вместе со своими слугами.
— Доброго денечка! — веселым голосом поприветствовал всех Альберт, белый плащ которого составлял разительный контраст с цветными одеждами остальных рыцарей и слуг, кроме Буагильбера. — Кому тут понадобилась цела гора золота? Хорошо бы пропустить по доброму стаканчику вина!
— Наш Бриан попал в переделку и кто как не мы, его друзья, можем ему помочь! — вторил Филипп.
Оба рыцаря прошли в дом. Сидя за большим обеденным столом Буагильбер рассказал, что произошло на самом деле и кому нужна помощь. Ребекка сидела рядом с ним и не перебивала его.
— Поэтому я говорю об этом сейчас — заканчивал свою речь храмовник — Чтобы вы сами, добровольно решили, помогать или нет. Всем, кто согласиться помочь Ребекке, это все равно, что мне самому, я верну долг сполна. Даю слово. Прибить этих Фиц-Дотрелей не получиться, только лишь из-за того, что Жак…
С этими словами он встал из-за стола и закрыл уши Ребекке, чтобы та не услышала непристойных слов.
— Что этот Жак Фиц-Дотрель оказывает неподобающие мужчине услуги самому — при этом Бриан скорчил рожу и повертел пятой точкой, все это являлось намеком на самого французского короля. — Поэтому, по крайней мере, сейчас, нам следует заплатить, а позже, я сам найду на него управу, но теперь нужно спешить.
— Ну и когда надо ехать? — спросил де Браси, который ловко забрасывал себе в рот нарезанную морковь.
— Вчера — выдохнул Бриан, с улыбкой поглядев на своих друзей и убрав руки от ушей Ребекки.
Рыцари рассмеялись, Фрон де Беф при этом чуть не упал со стула, а Морис де Браси все-таки подавился морковью.
— Мы все тебя давно знаем, брат Бриан — ответил Альберт Мальвуазен — Твое слово нерушимо, а мы, под суетились и достали тебе недостающую сумму. Вот. В этих кошельках столько, сколько необходимо тебе и Ребекке.
— А здесь еще немного — Филипп бросил на стол еще один кошель — На случай, если будут непредвиденные расходы и не благодари.
С этими словами Филипп обнял Бриана, словно тот был ему родным братом.
Через несколько дней норманны направились к замку Фиц-Дотреля, чтобы выкупить Исаака. Через несколько дней они возвратились вместе с измученным и избитым до полу-смерти евреем.
Исаак был в плачевном состоянии и прибывал в отчаянии и страхе, так как за один лишь только день был продан одним норманном другим, среди которых был Реджинальд Фрон де Беф, с которым Исаак успел познакомиться гораздо раньше и тоже при весьма неприятных обстоятельствах.
Только лишь через неделю, силами Ребекки, измученный ростовщик пришел в себя.
Он бы очень удивлен рассказом Ребекки о том, кто помог ей в его освобождении и еще больше Исаак удивился, когда узнал, что всему этому способствовал тот самый гордый заносчивый храмовник Бриан де Буагильбер.
— Что же ты пообещала ему, этому назаерянину, взамен на мое спасение? Неужели он посмел воспользоваться нашим плачевным положением — сокрушался Исаак.
— Нет, что ты, отце. Он не требовал от меня ничего. Но ты не обрадуешься, когда услышишь, что за твое спасение мне пришлось отдать все, что хранилось в тайнике в подвале. Прости отец, но ставить на одну чашу весов твою жизнь и золото, я не смогла.
— О, дочь моя! -взвыл Исаак, будто его поразили в самое сердце — Лучше бы мне умереть и не знать об этом…
“ — Лучше бы мне оставаться в Палестине и никогда не возвращаться» — почему-то подумалось Ребекке.
Пока между Ребеккой и ее отцом происходил этот разговор, Бриан был у себя в комнате, старательно высчитывая и записывая сколько золота, кому и когда он должен вернуть. Его мысли предательски отвлекали его от дела, рисуя в его воображении картины, заставляющих кипеть его кровь.
Ему представлялась его прелестная гурия, с распущенными локонами, ложившимися шелковыми прядями ему на лицо. Ее тонкие руки, обнимающие его за шею, в то время как сама красавица шептала ему нежные признания на ухо.