И вот в газете заметка о радужных перспективах будущей пятилетки появляется именно тогда, когда в производстве настает очередная полоса неурядиц. Мертвые телевизоры не только грешат техническими неполадками, по причине которых они и оказались на «кладбище», но за несколько месяцев пребывания там — выражаясь языком производственников — морально устарели и заметно «поизносились»: почти с каждого снято было то, в чем проходившие мимо остро нуждались. И снова хаос, снова план не выполняется, снова растет дефицит.
Рене особенно любит бродить по заводу в день, когда выходит свежий номер газеты. Он уже издали высматривает читателей. И когда видит, что люди читают, ликует в душе. Подкрадется, заглянет читающему через плечо — любопытно, что же больше всего его привлекает? А привлекает разное: то это сообщение о том, что велосипедист Петер Врба пришел четвертым в гонках на Большой приз «Веламос» в Шумперке вслед за чехословацкими спортсменами Бугнером, Боушеком и Перичем, то кинопрограмма… Вот и сейчас та же картина: вышел свежий номер, и Рене отправляется на прогулку по заводу. Уже издали на будке выходного контроля конвейера Е видна пришпиленная многотиражка. Планы на будущую пятилетку явно заинтересовали народ, тешит себя мыслью Рене. Однако, подойдя ближе, обнаруживает: номер не свежий, не сегодняшний, а какой-то старый и висит там, по-видимому, с давних пор. Весь помятый, хотя все еще держится.
Он подходит еще ближе и — вот это да: газета ведь та самая, где помещено письмо Бюро РК КПС коллективу «Теслы Орава». И красным карандашом отчеркнуто именно то место, какое нравилось и Рене: «…чтобы работники завода смело и решительно указывали на недостатки любого рода, невзирая на личности».
Рене в душе даже краснеет! Что бы сказал Ван Стипхоут, узнай он об этом? Наверняка воскликнул бы: «Народный бард-редактор, а ревнует к читательскому успеху обращения свыше, ведь это же абсурд, товарищи!»
Вот уж и впрямь не выбрали подходящий момент для публикации письма Бюро РК КПС коллективу завода — да что там «не выбрали», выбрать-то выбрали, только самый неподходящий. Ведь вслед за передрягой с мертвыми приемниками — хлоп! — другая: налаживают выпуск разновидности «Оравана» — «Кривань» и «Мурань», и хотя по существу это тот же «Ораван», только в другой упаковке, однако и это обстоятельство требует некоторых, хотя и невинных, изменений, и одно из них напрочь тормозит дело. Экран приемника помещен в металлическую раму, называемую «маской». Маски штампуются здесь же, в цехах заготовительного производства. И вот вдруг оказывается, что каждая маска трескается в одном из изгибов.
Лгуны-лакировщики опять в замешательстве: не знают, как быть. Зато рабочие уже знают, как быть: смело разоблачать.
Только обнаружилась неполадка, как открывается дверь и в редакцию заводской газеты решительно входит Ангела Баникова.
Рене: — Принесли роман, товарищ Баникова?
Ангела Баникова: — Какой роман, товарищ редактор?! Открытое письмо принесла!
Письмо публикуется в следующем номере. Оно такого содержания:
«Товарищи рабочие и работницы! Видимо, далеко не каждого на нашем заводе волнует, выполняется ли план в срок или нет! Мы, работницы конвейера Е, убеждаемся в этом почти ежедневно и потому вынуждены писать об этом. Ведь равнодушие и халатность ни к чему хорошему завод не приведут!
Начнем со снабжения. Сколько усилий приходится нам затратить для выполнения плана! Работаем в ночную смену, некоторые ремонтники на нашем конвейере почти слепнут от усталости, а тут вдруг оказывается — нету масок, не с чем работать. Дефицит, вместо того чтобы снижаться, растет. Именно такой случай произошел 25 октября 1960 года в 17 ч. 30 м.! Мы хотим знать, кто виноват в случившемся, и требуем, чтобы он возместил убытки!»
Далее идет перечисление примерно еще двадцати различных погрешностей и заключение:
«Работники, ответственные за все происходящее! Если бы вы зарабатывали столько, сколько мы, как бы вы тогда справлялись с трудностями? Своей халатностью вы обираете рабочих! Мы надеемся, что все те, кто отвечает за судьбу производства, отнесутся к нашим словам с должным вниманием и облегчат наш изнурительный, тяжелый труд!
Работницы конвейера Е».
Да, работницы конвейера Е знают, что им делать, так почему бы и Рене не последовать их примеру?
Письмо он предваряет словами:
«Мы публикуем открытое письмо работниц конвейера Е, не изменяя в нем ни единого слова. С ответом на их вопросы вы сможете ознакомиться в следующем номере».
И Рене верен своему обещанию. Ведь и он уже раздосадован тем, что его постоянно водят за нос. И кроме того, на соседнем конвейере работает Ева. Не хватает еще потерять доверие работниц конвейера! И Ева, как нарочно, хочет заниматься именно журналистикой? Не хватает еще потерять доверие будущих журналистов!