— Какого тебе еще виновника? — кричит мастер Трнкочи. — Хреновые штампы делаете.
— Штамп может выдержать и бо́льшую нагрузку, — говорит начальник инструментального цеха Навратил. — Это все ваше разгильдяйство. Гробите прессы.
— Нам позарез нужен новый «палец»!
— Виновника! По инструкции должен быть указан виновник.
— Изношенность, черт подери!
— Виновника, или новый сами вытачивайте!
— Вот-вот, — кричит благим матом мастер Трнкочи. — Плевать вам на план!
— Все. Поговорили — и хватит! — говорит начальник инструментального цеха.
— Это ты так считаешь? — шипит мастер Трнкочи. — Но придется тебе объясниться с начальником производства.
И мастер Трнкочи тут же набирает номер и по телефону докладывает о конфликте начальнику производства. Рене слышит, как тот просит позвать к телефону начальника инструментального цеха Навратила.
— Кто издал приказ об установлении виновника? — доносится из трубки.
Навратил: — Главный инженер Павел.
Начальник производства: — Передайте главному инженеру Павелу, что он осел.
Знаток заводских дел Рене уже по опыту знает, что правы в таких случаях обычно обе стороны, но на сей раз, если станет об этом писать, он скорее отдаст предпочтение Трнкочи. В конце концов, можно делать две вещи разом: вытачивать новый «палец» и устанавливать виновника.
Рене ретируется незамеченным — другая порция брани влечет его в отдел входного контроля. Рене знает, что отдел зовется так потому, что ни одна деталь, не прошедшая его бдительный осмотр, не может попасть на конвейер. Здесь группка из трех человек: над женщиной, проверяющей переключатели, склонились диспетчер производства и завотделом входного контроля.
Диспетчер производства: — Где переключатели? Конвейер стоит.
Завотделом: — Придется подождать.
Диспетчер производства: — Им полагалось уже давно быть. Вам все равно, стоит конвейер или нет.
Завотделом: — Представьте себе, что именно так. Я отвечаю за контроль.
Диспетчер производства: — Что мне до вашей ответственности, если конвейер стоит?!
Завотделом: — Все равно вы их сейчас не получите. От нас они сперва вернутся на главный склад. А иначе не учет будет, а черт знает что!
Женщина старается как можно быстрее проверить переключатели: бракованные откладывает в коробку на полу, исправные располагает ровными рядами на столике перед собой.
Диспетчер производства: — Знаете, что я вам скажу на все эти ваши бредни? Знаете, что я вам скажу?..
Рене тоже любопытно, что же такое скажет диспетчер. А диспетчер выкрикивает:
— Вот что!
И ловко сгребает все исправные переключатели со столика прямо в полу своего халата.
— Идиоты! — кричит заведующий входного контроля, но диспетчера уже и след простыл. И Рене тоже почитает за благо испариться, чтобы заведующий не заметил, как он всепонимающе улыбается.
И вот Рене уже у конвейера. Здесь ждут переключателей, как манну небесную. Смена подходит к концу, но, пожалуй, можно еще наверстать упущенное!
Мастер конвейера: — Надрываемся как лошади, а эти чертовы снабженцы… Давай все на конец конвейера!
Рабочие и ремонтники покидают свои рабочие места. Ремонтники налаживают что-то в телевизорах, скопившихся в конце конвейера и у крайних рабочих мест. Отлаженные приемники относят на выходной контроль. Диспетчер с переключателями приходит уже к шапочному разбору — рабочие выходят из положения иным способом, и Рене знает, что это им не впервой. Минута — и конец конвейера очищен! Работница «выхода» — так сокращенно называют выходной контроль — регистрирует в журнале последние номера приемников. Однако — внимание! — Рене знает, что сейчас дело примет крутой оборот. Появляется мастер заступающей смены. И уже с ходу кричит:
— А я что, буду битый час ждать, пока припожалует ко мне первенький, или как?
Да, он пришел поглядеть на конвейер перед началом смены — и предчувствие не обмануло его. От так называемого «незавершенного производства» (и такими терминами уже владеет Рене) не осталось и следа.
Мастер заступающей смены выражается еще более ясно:
— Болван!
Мастер предыдущей смены делает вид, что не слышит. Рене знает, что ему на это плевать — ведь завтра, выйдя на работу, он обнаружит ту же картину.
Впрочем, мастер заступающей смены, возможно, понапрасну бурлит. Это — ночная смена. А что, если от нее никакого проку не будет? Рене осведомлен, что назревает серьезный конфликт между ОТК и производством. ОТК — это совесть завода. А заводская совесть сродни человеческой. Когда все в порядке, человек и не подозревает о ней. Но стоит ему согрешить — совесть сразу же даст о себе знать. Когда грех небольшой, голос совести еще как-то можно заглушить. Но если грех велик, человек как бы раздваивается, совесть его будто дикий зверь, вырвавшийся из повиновения, — она въедается в человека и грызет, грызет. И с совестью завода происходит то же самое — грызет, будто существует сама по себе, независимо от него. Производственники только диву даются: