— Они же относятся к этому совсем не так, как ты, — слышит Рене от Евы, с которой поделился своим недоумением.
Ах вот где собака зарыта! Он не должен смотреть на все своими глазами. Ему, Рене, все это кажется нечеловечески трудным, и это на самом деле так, но люди в этом крае привыкли жить и работать в еще более трудных и сложных условиях. Завод облегчил им жизнь — так почему бы не помочь и заводу в трудную минуту? Эти женщины ничего не знают о государственной экономике, но ведут себя так, будто понимают, что, не выполни они плана, пусть даже цифры его самые нереальные, а то и вовсе высосаны из пальца каким-нибудь вышестоящим прожектером, может случиться что-то непоправимое для их края, для них, для их детей. В общегосударственном масштабе ничего не изменится, а вот производство телевизоров могут перевести в иное место. И людям придется делать что-то другое, опять что-то очень трудное, глядишь, еще более трудное, чем шестнадцатичасовые смены, которые кажутся Рене такими ужасными, но эти женщины уже встречались с подобной надсадой, и, может, не раз еще встретятся, и потому принимают все как должное… Был бы тут Ван Стипхоут, он наверняка бы воскликнул: «Маленький производственный психоз, царь, все ясно, комментарии излишни!» Но, возможно, следом и он бы добавил: «Я уже ни черта не смыслю!» — и тут же, не ведая как, взял бы да и сам поддался этому психозу.
«Производственный психоз» охватывает всех; не только инженеры и техники из других отделов завода — этим-то уж не впервой идти в производство в нынешнем году, эти-то на конвейерах уже как у себя дома, — но на шестнадцатичасовые смены переходят и все служащие, и в самом деле для каждого работа находится. Неплохо было бы и мне, думает Рене, подключиться к этому движению, которому отдает все свои молодые силы и труженица конвейера К, будущая журналистка Ева. А могу ли я, как редактор заводской многотиражки, сделать что-либо достойное этого всеобщего порыва?
И вдруг Рене прозревает — бог мой, так ведь я уже сделал!
И действительно, сделал. Выдвигая в номере газеты от 26 ноября лозунг «Все должны чистосердечно раскрыть свои карты», он отнюдь не хотел выглядеть человеком, бросающим слова на ветер, и решил в каждом последующем номере сам чистосердечно раскрывать те или иные карты. Но где их взять? Он начал с того, что в номере от 3 декабря поместил передовую «Формализму — зеленая улица», использовав в ней свои впечатления, почерпнутые на активах бригад социалистического труда — теперь он и там уже желанный гость! «Мы стали свидетелями парадоксального явления, когда лучшие коллективы завода использовали актив для того, чтобы добиться наибольшего внимания, привилегий и даже опеки со стороны руководства и профсоюзов. Но человеку постороннему, случайно оказавшемуся на активе свидетелем дискуссии, вряд ли в ходе ее удалось бы установить те наиболее острые вопросы, которые волнуют сейчас наш завод». Так, одним ударом, Рене разделался со всеми лучшими коллективами. Но и это показалось ему еще недостаточно открытой игрой — ведь там на было ни одного имени, ни одной подробности. Надо найти более броскую тему — и вот она уже наготове! Следующая передовица, написанная Рене, должна была выйти в номере от 10 декабря. Озаглавленная «Производство — ОТК; счет 1:1», она содержала подробное описание недавнего конфликта этих двух цехов, так называемого «саботажа» контролеров, причем с упоминанием имей и всего того, что и кем было тогда сказано и сделано.
Рене сидит в редакции в конце стола и чувствует, как слабеет. Съедает лимон — это уже вошло в привычку: каждый день, чтобы восполнить недостатки питания, съедать по лимону. Ван Стипхоут выпивал по бутылке молока в день. Но и лимон не помогает — Рене ощущает все большую слабость. Опять он попал пальцем в небо! Рене умеет быстро работать. Те, кто видел, как он работает, ширят о нем славу, что при надобности он способен сам написать и подготовить к набору все 18 страниц номера за один день. Но номер выходит не сразу. Сначала цензура, потом типография. Пока газету верстают, печатают и возвращают в Нижнюю, проходит целая неделя, в течение которой на заводе, где так бурлит жизнь, все может перевернуться вверх дном. Именно это и происходит сейчас. Рене узнает, что «саботаж» контролеров не был воспринят уж настолько трагично. Инженер Мудрый вообще склонен всегда делать из мухи слона. А контролеры были по-своему правы, и своим «саботажем» заставили больше с ними считаться. С того времени, как стали работать шестнадцатичасовые смены, то есть с того самого 7 декабря, завод словно подменили — прекратились все разногласия и производство с ОТК теперь водой не разлить, особенно когда обнаружилась такая невероятная вещь: чем больше производится телевизоров за смену, тем телевизоры лучше.