Все бросились к окнам. Кто-то попытался открыть дверь из дома, но она почему-то была заперта.
- Где ключ? Быстрей! Откройте дверь!
- Ключ, наверное, у Войницкого!
- А где он сам?
- Дядя Ваня!
- Кто запер дверь?
- Скорее!
- Надо поймать этого человека!
- Слышите, опять где-то воет собака!
- Она в тот день тоже выла.
- В какой тот?
- В тот самый, когда Костя ушел.
И тут раздался щелчок. Все обернулись внутрь дома.
- Что это? Выстрел?
- Мне кажется, да. Звук раздался из библиотеки.
Тригорин первым туда бросился.
- Дверь заперта изнутри!
- Дергайте ее посильней! Дергайте! Открывайте!
Наконец, дверь распахнулась, и все ворвались внутрь. На полу лежал Иван Петрович, а по его белой рубахе расплывалось красное пятно. Рядом валялся револьвер. Наступила тишина. Но неожиданно раздался крик.
- Пустите меня! Пустите!
Соня бросилась к дяде, но было уже поздно. Она зарыдала.
- Дядечка! Дядечка! Что ты наделал? Зачем?
Ее кое-как оттащили от него подруги, посадили на стул, стали успокаивать, но Соня продолжала причитать.
- Ну, почему он застрелился? Почему? С чего вдруг? В это невозможно поверить, ведь он еще сегодня утром был такой радостный и счастливый!
И тут зарыдала Аркадина.
- Он погиб так же, как мой сын Костя! Он и лежит так же! Но почему?
Тригорин же подошел к Соне.
- Это очень важно, Софья Александровна! Сосредоточьтесь! Иван Петрович говорил, что закончил рукопись, хотел мне дать ее почитать. Где она?
- Да, где она?
За спиной Тригорина стоял Лопахин.
- Соня, где эта рукопись?
Ермолай Алексеевич взял ее под руку.
- Софья Александровна, подумайте! Это очень важно! Где она?
- Кто она?
- Не кто, а что! Рукопись! Возьмите себя, наконец, в руки. Мы все слышали последние слова Ивана Петровича за столом. Пожалуйста, сосредоточьтесь! Где рукопись?
- Не знаю, Ермолай Алексеевич. Я ее ни разу не видела. И я о ней, как и все, только сегодня услышала.
Соня обернулась к Тригорину.
- А вы, Борис Алексеевич? Вы ее тоже не видели?
- Конечно, нет. И я даже не знаю, как она выглядит, и существовала ли вообще.
Но Лопахин продолжал настаивать.
- Вы что не понимаете, что ее надо срочно найти? Возможно в ней разгадка, скажем так, внезапного ухода Ивана Петровича! Где его комната?
- Я покажу.
Лопахин и Тригорин вслед за Соней быстро пошли по коридору. Дверь в комнату дяди Вани была не заперта. Никакого беспорядка в ней заметно не было, все было аккуратно разложено по своим местам. На столе никакой тетради или еще чего-то похожего на рукопись тоже не лежало. Поиски на книжных полках также не дали никакого результата.
Когда же они вернулись в библиотеку, тело Ивана Петровича уже накрыли простыней, а все остальные находились у двери в библиотеку. Раневскую успокаивала Варя, Ирину Николаевну - Соленый, Ирина же о чем-то тихо переговаривалась с Ниной. Потом в доме появилось много чужих людей. И было объявлено, что это самоубийство.
Тело Ивана Петровича в сопровождении Сони отправили на лошадях в поместье Войницких, где оно в ближайшие дни должно было похоронено на сельском кладбище рядом с матерью Сони, а, значит, сестрой дяди Вани.
Но была уже ночь, поэтому люди начали разъезжаться. Тригорин взял лошадей и поехал в город для того, чтобы узнать в местных изданиях, не принес ли туда Войницкий копию рукописи.
Раневская с Аркадиной в сопровождении Соленого отправились в поместье Лопахина. Сам же Ермолай Алексеевич решил на какое-то время задержаться в доме, но зачем не сказал. Любовь Андреевна звала с собой Варю, но та ехать отказалась, что было и понятно, ведь возвращаться в дом, где она когда-то была счастлива, очень тяжело. Поэтому она пошла вместе с Ириной в дом Нины.
Лопахин же остался в поместье один и попытался понять, что здесь вообще произошло, потому что он совсем не хотел чувствовать себя пешкой в чьей-то игре. Что узнал этот странный Иван Петрович, пока жил здесь? Или вся его речь была лишь сплошной фантазией? Вроде того, что Аркадина, Тригорин и Нина не поняли Костиного таланта и тем его убили, доведя до самоубийства?
Или Войницкий узнал что-то конкретное, а именно, как убили Костю, и кто это сделал? А ведь казалось, что все это уже ушло в прошлое, и вот опять! Так, но подумаем, кому был выгоден Костин уход? Аркадиной? Да, потому что она стала единственной наследницей своего брата Сорина, но конкретно в тот момент, когда Кости не стало, она была вместе с Тригориным в другой комнате, и это видело несколько людей. Нине? Зачем? Костя ей не мешал. Или кому-то неизвестному третьему? Но кому? Может, тому же Соленому? Вдруг у него были какие-то дела с Костей? И, конечно, все с веранды заметили монаха… Черного монаха… Но видел ли кто-нибудь его лицо?