Вот Любовь Андреевна точно никого не убивала, в этом я уверен! А Василий Васильевич? Ну, это вообще притянуто за уши! Ему-то зачем Костю убивать? Хотя вот он убил Тузенбаха на дуэли, и рука не дрогнула. Нет, но Костю-то ему зачем лишать жизни? Смысл в этом какой?
А Ирина, Нина, Варя? Нет, это на них совсем не похоже? Молодые девушки, женщины… Представить в их руках револьвер просто невозможно! Лично я вот никак не могу.
Словом, по всему выходит, что Иван Петрович застрелился сам по одному ему известной причине. Но где тогда все-таки рукопись? И была ли она?
Неожиданно из-за угла дома появился Тригорин, и Лопахин от этого даже вздрогнул.
- Я не слышал, как вы подъехали.
- Я пришел, а не приехал, потому что попросил высадить меня немного раньше, чтобы пройтись вдоль озера и подумать.
- И что вы надумали?
Тригорин также присел на ступеньки.
- Наверное, то же что и вы. Нам надо обязательно найти рукопись Ивана Петровича!
- Значит, как я понял, Борис Алексеевич, в городе ее нет?
- Нет. И никто даже не слышал, что Войницкий собирался что-то написать.
- Вы хотите сказать, что, может быть, ее и не было?
- Такое тоже вполне возможно.
- Но тогда возникает вопрос, как бы он объяснил вам ее отсутствие?
- А никак! Сказал бы, например, что передумал мне ее показывать и все.
- А что… Это мысль! Но к чему тогда весь этот спектакль?
- Не знаю. Может, он хотел, чтобы кто-то занервничал.
- И тот, получается, занервничал?
- Неизвестно…
- Борис Алексеевич, вот что я вам еще хотел сказать… Вы, я уверен, прекрасно понимаете, что мы с вами должны держаться вместе, потому что рядом с нами есть женщины, которые нам дороги… И их надо как-то оградить от всего… Ну, вам, надеюсь, понятно, о чем я говорю?
- Да-да.
- Поэтому давайте объединим усилия… Вы умный, порядочный человек…
- Спасибо, Ермолай Алексеевич!
- И вы абсолютно точно не убивали Константина Треплева, потому что были в соседней комнате с Ириной Николаевной, и это видели люди.
- И за это спасибо!
- Я вас уважаю, вы никогда не делали глупостей, впрочем, как и я. Поэтому я предлагаю вам обмениваться новостями и мнениями о случившемся. Так как?
- Хорошо! Давайте будем держаться вместе.
- Вот это правильно! А сейчас я хочу съездить к Соне, вы, Борис Алексеевич, со мной?
- Нет, я останусь здесь, потому что Нина утром обещала сюда прийти.
- Понимаю. Ну, а я тогда отправляюсь.
И Лопахин поехал к Софье Александровне, чтобы спросить ее, не нужна ли ей какая-нибудь помощь. Но тело Ивана Петровича уже было в сельской церкви, сама же Соня была в таком неспокойном состоянии, что Ермолаю Алексеевичу ничего не оставалось, как обнять ее за плечи, усадить рядом с собой в пролетку и привезти в поместье Сорина.
Удивительно, но к этому времени там уже было многолюдно. Все гости его поместья - Раневская, Аркадина и Соленый были тут, как и девушки, гостившие в доме Нины.
Ермолай Алексеевич лично подвел Соню к Ирине, а та сразу усадила ее за стол и напоила чаем, потому что к этому времени самовар уже закипел. Лопахин же подошел к Любови Андреевне, и спросил, что она тут делает, почему не осталась у него в поместье. Та ответила, что Ирину Николаевну было там просто не удержать, так она рвалась сюда. Соленый же вынужден был ее сопровождать, ну, а ей не оставаться же было одной без друзей в поместье Лопахина, да и здесь ей все-таки на людях спокойней.
Ирина же в это время, как могла, успокаивала Соню и пыталась отвлечь ее от грустных мыслей.
- Как ты?
- Была утром в церкви у дяди. Как это тяжело!
- Понимаю. Но, не правда ли, Сонечка, так странно, что в жизни ничего предугадать нельзя?
- Зато как все просто! Есть человек, и нет человека!
- Что?
- Хотя, может быть, в этом есть какая-то высшая справедливость! Разве не так?
- Справедливость?
- Да.
Софья Александровна перекрестилась.
- Знаешь, Ирина, я устала от своей жизни. Действительно, устала.
И у нее по щекам потекли слезы.
- А впереди у меня еще столько дел!
- Вот! Поэтому, Сонечка, поищи-ка лучше что-то хорошее в сложившейся ситуации. Ты же умная девушка! Дядя Ваня, конечно, был неплохим, добрым человеком, но ведь он тебя буквально поработил. Буквально! Уехал сюда, а тебя оставил одну управляться с хозяйством.
- Да, знаю я это, знаю! Ты права, Ирина! Права!
- Вот! Видишь, нет твоего дяди и никто больше не будет тебе мешать. И ты сможешь, наконец, продать поместье. И будешь ты, Соня, свободной, как птица! Лети!
- Ирочка! Но я же осталась теперь совсем одна, как ты не понимаешь?
- Понимаю! Но тебе надо оставить здесь все свои грустные воспоминания. Ты же еще так молода! И сможешь встретить хорошего человека, который тебя оценит! А все это уже произошло. Подумай, Сонечка, ведь ты теперь вольная во всех своих решениях!