- А что у тебя с Лопахиным?
- Ничего! Он меня совсем не замечает. Увлечен, как всегда, этой порочной женщиной.
- Любовь Андреевна же твоя приемная мать, Варя, а ты так о ней говоришь!
- Не родная же! Привез вот ее к себе в поместье из Парижа. Будет она теперь, наверное, его наложницей, денег-то у нее почти не осталось, это мне точно известно.
- У Раневской?
- Да.
- Но почему ты ее называешь порочной?
- Это ее брат Гаев так называл, а не я.
- Странно! Она такая милая женщина…
- Это все видимость… Это тебе кажется, Ирочка…
- Почему все так сложно, Варя?
- Не знаю.
- Вот у кого все просто, так это у Нины и Тригорина. Похоже, все у них сладилось, потому что оба выглядят такими счастливыми.
- Да, я тоже это заметила…
- А Аркадиной сейчас, похоже, не до писателя. Сказала мне, что здесь по каким-то делам.
- По делам?
- Ну, да, поместье-то все-таки ее брата, и она его наследница, как не крути, а тот серьезно болен.
- Так он сколько лет уже болен и что?
- Еще она считает, что у Кости в последнее время кто-то был.
- Да? А не сказала кто? Не Нина?
- Как я поняла, какая-то роковая женщина, которая вдохновляла его творить!
- Роковая?
- Роковая…
- Так и сказала? И где он с ней встречался?
- Не знаю. Возможно, в городе.
- Вот это поворот! И зачем, Ирина, мы только сегодня сюда приехали!
- На годовщину Кости.
- Нет, надо было выбрать другой день. Есть в этом что-то тяжелое.
- Ты думаешь, что Ивана Петровича забрал дух Кости?
- Я уже и не знаю, что думать.
- Но два самоубийства в одной комнате… Ты не находишь, Варя, что это чересчур?
- Нахожу. Но теперь ничего уже не изменить!
- Это правда.
- Знаешь, Ирина, я очень хочу чаю.
- А я все-таки пойду погуляю. Какая тоска!
- Но, кажется, скоро пойдет дождь.
- Ничего. Я недалеко.
Словом, все разбрелись в разные стороны и перед домом никого не осталось. Неожиданно где-то раздался выстрел, и скоро из дома, прислушиваясь, вышла Раневская. За ней по ступенькам спустилась Нина.
- Слышали?
- Да. Наверное, это гром! Гроза надвигается. Небо вон какое серое.
На крыльце показалась Соня, Раневская и к ней обратилась.
- Вы слышали выстрел?
- Выстрел? Где? В доме?
- Нет, далеко.
- Я ничего не слышала. Хотя вон какое небо грозовое.
- Нет, это точно был выстрел.
С веранды по крыльцу спустился Лопахин.
- Что? Что случилось? Почему у вас такие лица?
- Любовь Андреевна услышала выстрел.
- Я тоже вроде что-то подобное слыхал, но не понял, что именно. Какой-то хлопок!
- Сейчас дождь пойдет.
- А вот и Ирина Николаевна.
К дому подошла Аркадина, и Лопахин сразу к ней обратился.
- Вы ничего не слышали?
- Я? Нет... А что?
- Как будто кто-то стрелял.
- Выстрел? Где? В библиотеке?
- Нет! Впрочем, надо пойти и посмотреть.
- Скорее туда!
Все поспешили внутрь дома. Дверь в библиотеку опять была почему-то заперта. Лопахин навалился плечом, она легко поддалась, и тут в коридоре неожиданно появился Тригорин. Все посмотрели сначала на него, а потом внутрь комнаты. В библиотеке никого не было! Фу! Все сразу перевели дух.
- А где Ирина? Где Соленый?
Рядом раздался женский голос.
- Тут я, кто меня ищет? Да что с вами?
- Выстрел был.
Ирина вопросительно посмотрела на всех.
- Какой еще выстрел?
- А ты где была?
- Да вот тут в кресле сидела, вы мимо меня пронеслись, как стадо на водопой.
- А Василий где?
- Соленый? Откуда мне знать? Явно не здесь.
- Надо его немедленно найти!
Все вышли из дома.
- Василий Васильевич! Ау!
Это кричала Соня. Лопахин спросил, откуда был слышен звук.
- Кажется, оттуда. С озера. Мне так показалось
Тригорин выдвинулся вперед.
- Я незамедлительно иду туда.
- И мы с вами!
Это сказала Раневская.
- Да, мы с Ириной Николаевной тут не останемся! Страшно!
- Тогда пойдем все вместе.
Группа направилась в сторону озера, Лопахин шел первым и, проходя мимо заброшенной сцены с обрывками занавеса, случайно бросил на нее взгляд и резко остановился. На досках лежал Соленый. Рядом с ним находился дуэльный пистолет, и по его рубашке на груди растекалось красное пятно.
- Что это? Глупая шутка?
Это сказал Тригорин, который тоже подошел к сцене. Лопахин осторожно дотронулся до Соленого. Нет, все было правдой!
- Похоже, Василий Васильевич тоже застрелился.
- Что?
- То, что я сказал.
До них как раз дошли все женщины, которые сразу же заахали.
- Что это? Почему? Это сделал черный монах?
Лопахин криво усмехнулся.
- Монах? Не думаю. На сколько я понимаю, Соленый сделал это сам.
Соня заплакала, и Варя, обняв ее, отвела от сцены. Нина приблизилась к ним и о чем-то тихо заговорила с обеими. Только Ирина подошла близко к Соленому или к тому, что от него осталось, и почему-то улыбнулась. Потом резко повернулась и пошла в дом. Аркадина же заплакала, как-то сразу обмякла и постарела лицом, а Раневская сказала ей что-то утешительное.