И тут Тригорин громко произнес.
- Срочно возвращайтесь все в дом, и надо позвать людей.
Лопахин кивнул и пошел рядом Раневской, и сразу стал ей что-то говорить, а она согласно кивать головой. Другие дамы тоже медленно пошли за ними.
Тригорин же неизвестно почему подошел поближе к озеру и огляделся. И тут до него дошло, что построенная для пьесы сцена всегда просто закрывала проход к руинам, и, может быть, для того и строилась именно в этом месте. Тогда возможно, Константин Треплев знал про развалины? И что? Но тут его отвлекло в воде что-то пестрое. Борис Алексеевич постарался подцепить этот предмет палкой, и скоро у него в руке был дамский шарфик, который Тригорин сразу узнал. В нем вчера здесь на озере была Нина. Неужели она тогда его и уронила? Но почему ничего никому не сказала? А что, если… Нет, такого просто не может быть! Нина и Соленый… Что у них может быть общего? Скоро тонкий шарф стал на ветру сухим, и Тригорин, положив его в карман, пошел к дому.
Когда же он пришел, все были уже внутри, и только Лопахин ждал его на крыльце.
- Борис Алексеевич! Нам надо срочно поговорить!
- Да, Ермолай Алексеевич, я вас слушаю.
- Из десяти людей, которые были здесь, двое мужчин уже мертвы.
- И к чему вы ведете?
- А к тому, что из оставшихся восьми – шесть женщин! И мужчин осталось только двое – вы и я!
- Но уж вы мне поверьте, что я не собираюсь заканчивать свою жизнь самоубийством! Даже не думаю об этом.
- Нет? А вот я, представьте себе, думаю…
- О чем, Ермолай Алесеевич?
- О жизни своей… О судьбе… Но тут такая своеобразная атмосфера у озера… Да и уход Константина Гавриловича… И этот непонятный черный монах!
- Успокойтесь! Какие здесь все нервные! Но давайте все-таки, Ермолай Алексеевич, пойдем к дамам, им наверняка сейчас нужна наша поддержка. Не надо их теперь оставлять одних.
- Да, вы правы, Борис Алексеевич, пойду распоряжусь, чтобы послали человека в город. Но мы потом еще с вами поговорим.
- Да-да! Поговорим…
И к вечеру в поместье Сорина было много народу. Конечно, возникли вопросы о втором неожиданном добровольном уходе, и доктор даже выразил сомнение, что такого просто не может быть, но потом он все-таки принял решение, что Соленый застрелился сам.
И тело Василия Васильевича повезли в ту же церковь, где сейчас находилось и тело Ивана Петровича Войницкого, а Соня взяла на себя организацию двух похорон. Конечно, для многих это выглядело странным. Любимый дядя и неудачливый жених практически одновременно ушли в мир иной. Разве такое может быть? Но почему нет? Лопахин и Тригорин проводили скорбную процессию до ворот поместья.
- Борис Алексеевич! Что вы все-таки об этом думаете?
- Ермолай Алексеевич, вы умный человек. Следователь же ясно сказал, что в обоих случаях люди сами покончили с собой.
- Но с чего вдруг? И почему именно здесь?
- Не знаю, но нам всем надо сначала обязательно успокоиться.
- Вы уж извините, Борис Алексеевич, но я так скажу, что буду за вами тем не менее присматривать, а вы за мной. Заключим такой договор.
И Лопахин как-то странно засмеялся.
- Да извольте, Ермолай Алексеевич! Если вам так вам будет легче. А пока давайте пойдем к дамам! Кстати, вы знали, что Соленый сватался с Соне?
- К Софье Александровне? Василий был ее женихом?
- Так мне сказала Нина, ее подруги были в курсе, и, оказывается, Соня хотела выйти за него замуж, но дядя был против.
- Забавно! Хотя что это я такое говорю? Знаете, уже вечер, и я сейчас поеду с Любовью Андреевной и Ириной Николаевной к себе в имение, а вам уж придется присматривать за Ниной, Ириной и Варей. Вы не против?
- Нет-нет! Я вас понимаю, Ермолай Алексеевич. Как все это ужасно!
- Но завтра утром я сюда обязательно вернусь, потому что надо будет здесь еще раз все осмотреть!
- Да-да, но завтра будет завтра.
- И в этом вы несомненно правы. Кстати, дуэльный пистолет Соленого, как и револьвер Войницкого, я забрал себе. Не оставлять же их в доме!
- Конечно, но…
- Нет-нет, стреляться, Борис Алексеевич, я не собираюсь. По крайней мере, пока у меня гостит Любовь Андреевна...
- Понимаю…
И Борис Алексеевич, переговорив с девушками, пошел с ними в сторону дома Нины, а Раневскую и Аркадину Ермолай Алексеевич посадил в пролетку и увез в свое поместье.
Тригорин же через несколько часов вернулся в дом Сорина, потому что решил в нем заночевать. Но что за колдовское озеро здесь? И что же оно делает с людьми?