- Довериться? В чем?
- Вы знаете в чем, Сонечка! Я вижу, как вам тяжело.
- Да, это так!
-Скажите, ваш дядя никогда не говорил, что хочет, ну, закончить свою жизнь… Словом, так, как он ее закончил?
- Нет. Мы никогда об этом не говорили. Да и повода вроде не было!
- А револьвер у него откуда?
- Так он у него еще с тех самых пор, как он моего отца хотел… напугать. Вы, наверное, помните, была такая история. Но потом он успокоился, и мы все думать об этом забыли. А затем он неожиданно уехал сюда управляющим и получается, что взял его с собой.
- А вы не знаете, где он его хранил?
- Хранил? Нет, конечно, не знаю.
- Может, в библиотеке?
- Не знаю. Ермолай Алексеевич, но я хочу вам сказать кое-что…
- Что? Говорите! Не томите же!
-Знаете, я хотела, чтобы дяди не было. Он был хороший, добрый, но из-за него я не уезжала из этих мест. И…
- Что?
- Из-за него я не выходила замуж! Я решила, что счастье – это не мое… Мужчины – не для меня… Вы знаете, что Василий Васильевич ко мне сватался?
- И вы согласились за него выйти замуж?
- Почти.
- Как это?
- Ведь дядя только что ушел, мне надо было подумать… А теперь и Васи нет. И он будет похоронен рядом с дядей Ваней. Вы знаете об этом?
- Нет.
- Я так решила. У него же никого из родственников не осталось.
- Сонечка, вы плачете? Но почему?
- Ну, разве вы не видите? Мой дядя и ...
- Жених?
- Да. Они же ко мне хорошо относились, а теперь их нет… Но дядя знал, что я из-за него не выхожу замуж, но он ничего не хотел менять в нашей жизни, а, значит, и в моей.
- А Соленый?
- Я ему не дала вчера ответ, что не выйду за него. Хотя если бы я согласилась, он был бы жив.
- Я думаю, что такова ваша судьба.
- Вы, в самом деле, так считаете?
- Софья Александровна! Соня! Верьте мне, я ваш друг! И вы, по-моему, заслуживаете счастья!
- Да? Спасибо! Спасибо, Ермолай Алексеевич!
И они разошлись. Соня пошла в дом, а Лопахин в парк. Всем надо было как-то прийти в себя и собраться с мыслями. .
Ирина же Прозорова бродила по парку и тоже думала о случившихся здесь самоубийствах.
Может быть, мне вернуться в город? Хотя бы на время? Нет, тогда точно все будут думать на меня, тем более, что завтра похороны Соленого, а люди знали, как я его ненавидела. Придется терпеть...
Ирина пошла к озеру. Вот и сцена. Кто-нибудь уберет когда-нибудь эти свисающие сверху лохмотья? Но почему Василий погиб именно тут? Почему? Хотя это так театрально и так ему не свойственно. Впрочем, может, он этого и хотел? Ничего не понимаю.
Так, рассмотрим эти два случая еще раз. Дядя Ваня застрелился в доме, а Соленый на сцене. Есть между этими уходами какая-то связь? Никакой! Да, еще Войницкий неожиданно нашел эти развалины, хотя сроду о них никто не слышал. И Иван Петрович как-то догадался, что это не просто камни, а нечто большее, но тогда получается, что и Вася из-за их обнаружения тоже ушел? Странно!
Пойду-ка я опять к этим камушкам. Нет, как он все-таки догадался, что это остатки какого-то сооружения? Ведь для всех это был просто крутой берег озера. Ирина стала пробираться вдоль камней. А это что? Какая-то металлическая табличка внизу. И что на ней? Буквы какие-то! Но ничего не разобрать. Ничего!
Нет, во всем этом надо как-то разобраться! Я не могу просто так уехать! Не могу! Пойду-ка я в дом.
А в это время на скамейке около веранды сидела Аркадина, и в руках у нее был большой черный платок. Тригорин же как раз в этот момент вышел из дома и подошел к ней.
Прозорова, чтобы не привлекать к себе их внимание, крадучись, поднялась на веранду, но эти двое были так увлечены разговором, что все равно ее бы не заметили.
- Ирина Николаевна! Ирина!
- Что?
- Мы вроде еще не говорили с тех пор, как ты сюда приехала. Но, мне кажется, с тобой явно что-то происходит.
- Это так заметно?
- Да. Мы всегда были друзьями. Тебе не нужна моя помощь?
- Молчи! Друзьями мы никогда не были. Никогда. Но сейчас я не знаю, как поступить, и мне действительно надо с кем-то поговорить.
- Я могу тебе чем-то помочь?
- Не знаю, но, скорее всего, не можешь! Никто не может! Я приехала сюда, чтобы в тишине почтить память своего сына, вот даже платок черный с собой привезла. А тут вдруг все это завертелось! Дядя Ваня неожиданно объявил, что Костю убили, но подробностей не назвал. Я вообще не поняла, с чего это он так решил. Ну, я и пошла к сцене у озера, потому что мне думалось, что туда любит приходить душа моего сына… И тут он, Иван Петрович, вдруг взял и почему-то застрелился!
- Подожди! Так это ты была тем самым монахом в черном платке?
- Каким еще монахом?
- Когда все кричали «черный монах, черный монах», за окном была ты?
- Все так кричали? Не слышала. Я приехала сюда, потому что это то место, где я была с сыном в последний раз. Начинался дождь, я надела платок и пошла к озеру, но дождь становился все сильнее, поэтому я поспешила обратно к дому.