- Но ты никого около дома не видела?
- Нет. Я старалась лишь побыстрей укрыться от воды, которая лилась сверху.
- Ладно, хоть с этим разобрались!
- Это мне надо разобраться со всей этой чертовщиной, с непонятно откуда взявшимися рассказами о черном монахе и разрушенной кельей. С непонятным уходом Соленого… Понимаешь, это же я привезла его сюда, чтобы не быть одной, и чтобы попытаться понять, что же все-таки тогда произошло. И Вася всю дорогу совершенно не высказывал никаких мыслей о том, что хочет свети свести счеты с жизнью. Ну, ты меня понимаешь… Может, на него так повлияла встреча с Ириной Прозоровой? Нахлынули былые чувства?
- Не думаю. Говорят, он вчера сватался к Соне.
- К Соне? Ничего не понимаю.
- Но она ему отказала.
- Да? Какой любвеобильный человек!
- Но не стреляться же ему из-за этого?
- Кто знает… Понимаешь, я сейчас очень всего боюсь!
- Чего именно?
- Того, что я, как и Иван Петрович, тоже теперь почти уверена в том, что Костя не сам ушел. Не сам! Не мог он!
- Костя не сам ушел? Ты думаешь, что… Я правильно тебя понял?
- Да. Ты же тогда был со мной и теперь ты опять в этом доме, и знаешь, что Иван Петрович лежал почти в той же позе, что и Костя тогда. А это не может быть простым совпадением! Вот это меня и пугает. Я ведь Соленого сюда привезла, чтобы он был моим защитником, а теперь и его нет. Мне страшно! Приехала, называется... А тут такое…
- Но почему? И кого ты боишься?
- Не знаю, не знаю, хотя нет, я думаю, что… В жизни Кости была какая-то тайна перед его уходом. И не только в его жизни, но и в самом этом поместье…
- Какая? Связанная с черным монахом?
- С монахом? Не знаю. Но вполне возможно... Я теперь вспоминаю, что, когда мой брат покупал это имение, его от этой покупки все отговаривали. Но я была молода, у меня только что родился сын, и мне было не до этих разговоров! Хотя о какой-то тайне, связанной с этим местом, я слышала, но почему-то не могу припомнить никакие подробности, о чем сейчас очень жалею.
- То есть в поместье было что-то таинственное? Черный монах?
- Нет, про монаха стали говорить уже потом, хотя, может быть, та тайна была как-то связана с озером, но я точно не помню. Словом, Борис, я боюсь. Тем более сейчас, когда ушел Соленый.
- Ирина! Я…
- Ой, не надо! Тебе не до меня, у тебя в голове только Нина, это же видно! Поэтому думать обо всех подобных загадках мне, как я считаю, спокойнее вдали от этого места. Словом, я хочу отсюда уехать.
- Понимаю…
- И еще я хочу тебе сказать, что я была там.
- Где там? И почему ты оглядываешься?
- Мне кажется, что нас кто-то подслушивает.
- Кто? Нет здесь никого. Так где ты все-таки была? Ты начала говорить…
Аркадина его перебила.
- Где-где… Там… Рядом со сценой, когда… Ну, ты понимаешь… Я пришла туда со стороны парка, чтобы встретиться с Василием, и увидела, что он стоит на сцене ко мне спиной, то есть меня не видит. А потом он вдруг взял и рухнул!
- Ты видела, как застрелился Соленый? У него в руках было оружие?
- Нет, я же не думала, что это произойдет. Просто шла по дорожке, смотрела по сторонам, а когда он упал, я очень удивилась и подумала, что это шутка, и даже не сразу к нему не подошла, а потом, увидев кровь, я очень испугалась и поспешила в сторону дома, но никому ничего об этом не сказала.
- И ты никого не встретила на своем пути? И ничего не слышала?
- Нет.
- Совсем?
- Ну, у озера не бывает тихо. Но к дому, кроме меня, в том момент никто не шел.
- То есть, получается, что Василий застрелился сам?
- Получается… Хотя зачем ему это было делать?
- Неизвестно.
- Но я хочу сегодня покинуть это место, Борис.
- Понимаю.
- Да-да! И ты не знаешь, где можно получить лошадей, чтобы доехать до станции. Не пешком же мне туда идти. А Ивана Петровича теперь тут нет. К кому мне обратиться?
- Не знаю, может, к Варе, она такая хозяйственная…
- Да-да, пойду поищу ее.
- Впрочем, можно спросить у Лопахина или у Сони…
- Ей, наверное, сейчас не до этого, но пойду и ее поищу.
И как только Аркадина ушла, на крыльце появилась Ирина Прозорова.
- Это вы, Борис Алексеевич?
- Я.
- Как вы думаете, что, в конце концов, здесь происходит?
- Не знаю. Ума не приложу! Но вот Ирина Николаевна хочет отсюда уехать.
- Почему?
- Твердит, что боится, а кого или чего не говорит.
- Странно! Он же хозяйка здешних мест, чего или кого она может тут бояться?
- Не знаю. Может, пресловутого черного монаха? Еще она говорит про какую-то тайну, связанную с поместьем, но что это конкретно, она не знает.