- Бедная ты моя! Но он, наверное, не знал, что ты здесь будешь. Потому что Ермолай Алексеевич человек деликатный, вряд ли бы он в таком случае сюда приехал.
- Знаешь, Соня, я сейчас уже ничему не удивлюсь. Вон твой дядя что-то этакое написал, кто от него подобного ждал? Удивил так удивил! Как ты думаешь, что он имел ввиду, когда говорил, что Костю убили? Какого-то конкретного человека?
- Понятия не имею. Для меня это все было так неожиданно. Наверное, что-то мистическое, что же еще. Но не только это меня удивило... Что ты думаешь о появлении Соленого?
- Принесла его нелегкая! Для Ирины встретиться здесь с убийцей Тузенбаха – это уже слишком! Поэтому пойдем лучше ее поддержим.
- Сейчас пойдем, Варя, но мне думается, что надо и Нину поддержать. Она Аркадину тоже совсем не ожидала тут увидеть.
- Да, для всех нас сегодня сложный день! Но вроде известно же, что Тригорин с Аркадиной расстался.
- Ой, они то расстанутся, то опять сойдутся, какая им вера?
- И потом Аркадина приехала сюда с Соленым!
- Это правда!
- Та еще парочка, баран да ярочка. Но что все-таки между ними, Ириной Николаевной и Васей, как ты думаешь, Соня?
- Мне кажется, Варя, что их все-таки что-то другое связывает, и это, по-моему, совсем не любовь.
- Может быть. Но ты, Соня, заметила, что как только открылась дверь, и на пороге появилась мама, Лопахин и остальные гости, Иван Петрович замолчал?
- То есть ты хочешь сказать, что дядя Ваня считает, что его убил кто-то из вновь прибывших?
- Не знаю. Но почем тогда он не стал продолжать? И тогда это может быть только Соленый! Во всем виноват только он!
- Может быть, да, а, может, и нет. Но Соленый, Варя, в случае дуэли с Тузенбахом не виноват. Это была рука провидения! Я в этом абсолютно уверена.
- Ой, ну, что ты, Соня, такое говоришь! Соленый – убийца, а не какая-то рука! И я вовсе не удивлюсь, если узнаю, что именно он причастен к гибели Кости.
- Нет, Варя, я так не думаю.
- Не знаю, не знаю. А ты рукопись эту видела?
- Нет, конечно, это для меня такая же новость, как и для всех.
- Оказывается, Иван Петрович не только управляющим здесь был, но еще и книгу писал.
- Но ты, Варя, веришь, что он на самом деле считает, что Костю убили?
- Не знаю. Хотя, может быть, он замолчал лишь из-за того, что увидел именно Ирину Николаевну. Какой матери хотелось бы узнать, что ее сына убили. Но возможно он прав, если только это не она сама и организовала.
- Варя! Как ты можешь такое говорить?
- А что? Ее брат вполне мог завещать свое поместье Косте, а не ей. Разве это не повод?
- Вот! А теперь она единственная наследница.
- Может, ты и права, но как это все ужасно! Когда эти гости появились на пороге, все как-то пошло не так. И вообще где твой дядя, Соня?
- Не знаю. Но надо его найти и с ним поговорить.
А дядя Ваня в это время как раз вернул самовар на стол и вышел из дома. Племянница подошла к Войницкому и взяла его за руку.
- Дядя! Ответь мне на один вопрос!
- Какой, Сонечка?
- Зачем ты это за столом сказал? О том, что Костю убили? Пока все вокруг молчат, но они обязательно потребуют от тебя объяснений, пойдут разные разговоры, слухи. Разве мы сможем теперь в этих краях жить?
- Сонечка, что ты говоришь!
- Дядя, я говорю правду.
- Соня!
- Поэтому, дядечка, я тебя еще раз прошу, давай продадим наше имение и отсюда уедем. Ведь Лопахин хотел его купить и сейчас, наверное, хочет, как и это поместье Сорина. Давай, в конце концов, ему его продадим!
- Нет, Соня.
- Ну, почему ты всегда против?
- Я прав, а не против! Соленый вот к тебе сватался, но я оказался прав, ведь он потом Тузенбаха застрелил.
- Дядя! Когда он ко мне сватался, он еще не дрался на дуэли с Тузенбахом. И все могло быть иначе! Но ты был против! И ты не ответил на мой вопрос. То, что ты сказал за столом, это что было?
- Правда, Сонюшка.
- Но с чего ты такое взял?
- Я знаю.
- Дядя! Это уже переходит все границы!
Неожиданно Войницкий схватился рукой за грудь.
- Что с тобой, дядя?
- Подожди, Сонечка, что-то мне нехорошо стало. Сердце прихватило.
- Тогда, дядечка, возвращайся в дом, посиди там и успокойся. И я тоже постараюсь остыть, пойду пройдусь.
И Соня пошла в сторону парка.
- Ах, если бы я только могла, если бы могла…
И у нее по щекам непроизвольно потекли слезы.
- Нет, плакать я не буду! Не буду!
Она остановилась. Дядя всегда был против ее желаний. И в этот раз он оставил ее в имении одну, а сам уехал сюда и, оказывается, все ради того, чтобы написать книгу. А о ней он подумал? О ней! О своей племяннице! Получается, что ему хорошо, когда ей плохо? И, может быть, у него уже что-то с головой?
В дом ей идти не хотелось, поэтому Соня села в парке на скамейку и задумалась. И зачем только дядя это сказал?