— Не сопи! Распыхтелся, как паровоз…
Мальчишки пробирались по оврагу осторожно, и каждый шорох им казался оглушительным громом. Не дыша, они ползли все вперед и вперед, и вот прямо перед ними в просветах между листьями папоротника показалась снова черная зловещая береза.
Они затаились. Лежат рядом, сторожко высунув головы из-за куста.
— Как появится Верещака, сразу буду стрелять, — сообщает Санька дружку и высовывает наган из-за куста.
— А если не один придет? — волнуется Владик.
— Все равно… Патронов у нас хватит…
Владик хотел спросить что-то еще, но тут же осекся и втянул голову в плечи. Где-то совсем рядом прогремел басовитый голос:
— Вылезайте! Вас за версту слышно…
Это было так неожиданно, что Владик даже зажмурился и уткнулся лицом в землю. А Санька шмыгнул за ближний куст можжевельника и приготовился обороняться.
Но на них никто не нападал.
— Хватит прятаться! — снова пробасил кто-то в зарослях.
Голос знакомый-знакомый… В нем нет ни злобы, ни угрозы. Санька высунул голову из тайника и ахнул: перед ним стоял партизан с красной ленточкой на фуражке, с трофейным автоматом на груди. За поясом у него торчали две гранаты, а на боку из желтой кобуры выглядывала рукоятка пистолета. Синие глаза смеются. На губах тоже играет улыбка.
— Кастусь! — выскочил Санька из укрытия и повис у партизана на шее.
Спустя минуту они уже сидели возле горелой березы и взволнованные неожиданной встречей мальчишки рассказывали Кастусю все, что наболело у них на душе за это время.
— Залужный и мою мамку сбивает на свою сторону… — сказал Владик с жалобой в голосе. — Уговаривал ее: мол, поступай к коменданту в машинистки…
— Что мать ответила? — живо заинтересовался Кастусь.
— Ушел с носом, — засмеялся Владик. — Моя мамка не такая…
— Да… — протянул неопределенно Кастусь. — Жалко…
Владик посмотрел на Кастуся недоумевающими глазами. Чего он жалеет? Неужели хочет, чтобы Владикова мать пошла в предатели?
— Вот что, Владик. — Кастусь положил свою широкую ладонь Владику на плечо. — Передай матери от имени Максима Максимыча, чтоб она завтра же дала согласие. Пускай работает в комендатуре. Так нужно… Понимаешь? Только держи язык за зубами. Будут выпытывать — молчи. Станут бить — тоже молчи. Иначе погубишь мать…
— Я умею хранить тайны, — заверил Владик. — Честное пионерское…
Кастусь свернул цигарку, прижег не спеша. Подымил немного, потом повернул лицо к Саньке:
— А тебе вот какое задание. Помирись с отчимом…
У Саньки скривилось лицо, как от зубной боли. Кастусь требует такого, против чего бунтует его мальчишеская душа. Как может он простить отчиму предательство? Нет, не может Санька сделать этого. Сердце не прощает…
Но Кастусь уже не советует, а приказывает:
— Вернись к Залужному. Не спорь с ним. Делай вид, что хочешь с ним подружиться… А сам — приглядывайся ко всему, что делается в городской управе. Прислушивайся к разговорам. В следующий раз получите новое задание. Под корнями березы записку оставлю. И вы тут прячьте свои записки. Место безопасное. Оружие тоже сюда несите, какое достанете… Кстати, кому вы тогда пулемет притащили?
— Красноармейцам, — ответил Санька. — Они в этом лесу прячутся. Трое…
— Пулемет я унес в отряд, — сказал Кастусь, вставая. — А красноармейцам передайте, пускай за Друть пробираются. Там встретят, кого надо…
— А ну, милок, поди-ка в избу!
Владик вздрогнул: в голосе матери звучала угроза. Глянул исподтишка — стоит она в сенцах, на пороге, держит в руках его полосатые брючишки, заляпанные грязью. Губы сердито сжаты, глаза узкие, как щелки.
Так, с прищуркой, она смотрела на Владика, когда он стер в дневнике двойку и вписал пятерку. Это было полтора года назад, Владик тогда учился в четвертом классе. Рушником хлестала. Не больно было, а он плакал. От досады…
Смекнул Владик — задаст она ему нынче выволочку. Где, спросит, ночь пропадал? Где брюки вывозил? Сочиняет Владик наспех ответ в мыслях: у Саньки, мол, ночевал… Заигрались с ним в лапту. Спохватился, а на дворе уже стемнело.
Тут Владик вывернется, ускользнет от беды… А как про брюки соврать? Эх, не догадался выстирать, к приходу матери высохли бы… Завалился дрыхнуть. Потом удочку ладил. Вместо порванной шелковой лески свил из конского волоса. Только грузило не успел прицепить…