— Знаю, знаю! Как же… — живо отозвался дед Якуб. — За каланчой его мастерская. Каблуки мне к ботам подбивал. Обходительный такой. В очках. Бородка рыжая…
— Подожди. Выслушай сначала. Пойдешь к нему и скажешь вот что…
Старик трижды повторил пароль. Стал собираться в опасный путь. Кастусь напутствовал:
— Получишь ответ на пароль, говори с ним начистоту. Мол, из леса пришел человек. Пускай без проволочки назначает место и время встречи…
На улице замаячили фигуры прохожих: кончился запретный час. Значит, можно выходить за ворота.
Дед Якуб повесил замок на сенцах и ушел со двора с голенищами под мышкой, задиристо выставив вперед седую взъерошенную бороденку.
Кастусь тревожным взглядом проводил старика. Сделает ли он все как нужно? Как бы не засыпался. Уж очень балагурист старик. Не в меру…
Давно скрылась в проулке приземистая фигура деда Якуба, а Кастусь все стоял возле окошка, зашторенного порыжелой марлей.
Вот уже и возвращаться пора старику. Ждет Кастусь. Сквозь марлевую занавеску поглядывает на знакомые избы, потемневшие от непогоды. Вот с краю родное подворье. Над крышей вьется дымок. Мать затопила печку… Колодезный журавель на дворе два раза низко поклонился. Воды зачерпнула. Принесет в избу, чугунки с варевом поставит на загнетку. В мыслях Кастусь видит каждое движение матери. Эх, хоть бы одним глазом глянуть на старушку! Нельзя…
Перевалило за полдень, а деда Якуба все не было. Кастусь встревожился. Не попал ли в беду старикашка? Гулко ударило сердце под гимнастеркой, когда из переулка выскочил грузовик с черношинельниками. Значит, влип болтливый Якуб. Разведчику на миг показалось, что в кузове из-за спины солдата торчит лисий треух. Везут Якуба сюда. Уходить… Дверь на замке. Через чердачный лаз выбираться — поздно. Отстегнул от пояса обе гранаты, положил перед собой на лавке. Встал с автоматом за простенок. Ждет. Грузовик катится вдоль плетня. Ближе… Ближе… Сейчас он остановится у ворот. Кастусь берет в руку гранату. Вот он!.. Уже возле палисадника. Разведчик поднял руку с гранатой над головой. Сейчас… Пускай кабина поравняется с окошком. Но что это? Рука с гранатой замерла в крутом взмахе. Грузовик прошмыгнул мимо двора к повороту за крайнюю изгородь. Там — дорога на Друть, к мосту. Солдаты стоят в кузове, надвинув на уши пилотки. За плечами маячат ранцы, обшитые рыжей телячьей кожей.
Кастусь сел на лавку, смахнул со лба ладонью горячую испарину. Однако тревога не улеглась. Старик пропал…
… Вернулся он угрюмый и неразговорчивый. Шваркнул старые голенища под лавку, достал кисет с самосадом. После двух глубоких затяжек, когда угомонился кашель, рассказал Кастусю все, что узнал в городе. Горькие вести принес Якуб разведчику. Сапожника схватили гестаповцы. На прошлой неделе. С ним заодно еще пять человек арестовано…
Старик издали заметил, что в сапожной мастерской выбиты окна, а одно даже высажено вместе с рамой. Свернул на базарную площадь и затерялся в людской толчее. Все искал надежного человека, у кого можно было бы без опаски выпытать про сапожника. Встречались знакомые старику на базаре, но он боялся подойти к ним с расспросами. Приподнимал над лысой макушкой треух в знак приветствия и проталкивался дальше сквозь людское скопище. Так он кружил по базару до тех пор, пока полицаи не стали разгонять людей. Возвращаясь домой, старик забрел на больничную улицу к бочару Федоту — бывшему дружку по рыбацким делам. Он-то и рассказал Якубу, что случилось с сапожником.
Выслушав старика, Кастусь задумался. Ненароком ожил в памяти рыжеусый сержант-десантник. Разговор с ним в штабной землянке. Фронтовой разведчик в минуту откровения признался, что самое опасное для него в разведке — неожиданность. Она подстерегает на каждом шагу. Самообладание и смекалка — вот что спасает тогда. Тут уж не теряйся, если столкнулся с неожиданной опасностью. Атакуй ее своим внезапным решением. Сразу же, без проволочки, ошеломи новым выходом. Настигла опасность — не бегай. Ноги не спасут. Иди прямо на нее. Она как дворняжка. Покажи ей спину — догонит и укусит…
Кастусь усмехнулся: «Вот тебе и дворняжка…» Для себя лично он пока не чувствовал здесь опасности. А вот насчет глубокой разведки в гарнизоне — дело срывается. Самому начать ходить по гарнизону и собирать сведения — поймают сразу. Прав Орлов: в Дручанске его знает в лицо каждый третий житель. Но и возвращаться в лес, не выполнив задания, Кастусь не мог, не имел права.
Дед Якуб догадался, какие мысли терзали душу партизанского разведчика. Подсел к нему ближе.