В одиннадцать зазвонил телефон.
- Я подойду, - сказал Чейз.
- А если это не он?
- Кто же еще?
- Ну, например, моя мама. Или кто-нибудь с работы. - Она встала, подошла к телефону, но не сняла трубку, а только смотрела на него, в бездействии слушая, как он звонит. Наконец решилась:
- Нет, все-таки я сама.
- Ну, давай.
- Алло! - Гленда улыбнулась и прикрыла трубку рукой. Улыбка ее выглядела так, будто она отчеканена молотком на куске жести, твердом и начавшем ржаветь. - Мама, - прошептала она.
Чейз вернулся к книжным полкам и в конце концов выбрал иллюстрированную историю эротического искусства. Он не думал, что это возбудит его прямо сейчас, но там по крайней мере хоть читать было почти нечего.
Мать Гленды продержала ее у телефона минут пятнадцать. Положив трубку, Гленда сказала:
- Мама спрашивала, не слишком ли серьезно я заболела.
- А откуда она знает, что ты сказалась больной?
- Позвонила на работу, чтобы что-то мне рассказать, там ей и сообщили. Она вернулась в свое кресло, взялась было за книжку, но тут же предложила:
- Может, позвоним этим субъектам?
Он посмотрел на стенные часы в коридоре:
- Еще немного подождем.
- Пожалуй, ты прав, - согласилась Гленда. В следующие полчаса она зажгла и погасила четыре сигареты, хотя не сделала ни одной затяжки.
В полдень, когда они позвонили, ни одного из мужчин по-прежнему не было дома.
- Следующая попытка в три, - заявил Чейз.
Они немного поиграли в карты, вместе приняли ванну, что не привело ни к каким эротическим последствиям, немного посмотрели телевизор и снова попытались читать.
Но и в три ни один из абонентов не ответил.
В половине шестого - тоже.
- Я просто лопну от нетерпения, если мы не доберемся до них как можно скорее, - сказала Гленда. - Мне уже приходят на ум бредовые идеи, вроде того, что они оба Судьи.
- Я тебя понимаю, - признался Чейз. - Сам недавно искал в твоем книжном шкафу стеклянных собачек.
- Стеклянных собачек?
Прежде чем он успел объяснить, зазвонил телефон.
- Твоя мама уже звонила, а для сослуживцев поздновато. - Он снял трубку и сказал: "Алло".
- Не можете же вы вечно сидеть взаперти, - произнес Судья. - Рано или поздно придется выйти.
- Почему бы тебе не подняться к нам? - спросил Чейз. - Это бы решило твои проблемы.
Судья засмеялся:
- Ты все время недооцениваешь меня - или это такая шутка? В общем, я позвонил только сказать, что на время покидаю свой пост - иду домой, чтобы поесть и поспать. Так что вы совершенно спокойно можете выйти за хлебом и молоком. - Он снова принялся смеяться и долго не мог остановиться.
- А ты здорово уверен в себе, правда? - спросил Чейз.
- Почему бы и нет? Времени у меня хватит: я могу неделями ждать подходящего момента.
За долгие часы ожидания у Чейза хватило времени обдумать, что сказать Судье, если тот снова позвонит. Так что теперь все шло точно по готовому сценарию.
- А ты тщательно исследовал прошлое Эрика Бренца, прежде чем убить его?
Судья несколько секунд молчал, а потом резко и нервно заговорил:
- Я знал его так хорошо, что этого не потребовалось. Он уже многие годы заслуживает смерти.
- Но в особенности теперь, когда узнал про твои дела.
- Я убил его не по личным причинам, - сказал Судья. - Ты должен понять. Он был грешником, заслужил смерть - и, убив его, я облагодетельствовал общество. - От избытка эмоций речь Судьи стала нечленораздельной. Он повесил трубку.
Чейз сказал:
***
- Давай снова попробуем обзвонить номера.
- Думаешь, он звонил из дому?
- Думаю. Сейчас этот выродок уже не принимает никаких мер предосторожности.
Он позвонил Монро Каллинзу. Никто не ответил. Колеблясь, набрал номер Ричарда Лински; ответили после шести гудков. Чейз заставил человека на другом конце провода сказать "алло" несколько раз, но сам не отвечал. Когда Лински дал отбой, Чейз повесил трубку.
- Ну, что? - спросила Гленда.
- Это он, - сказал Чейз. - Настоящее имя Судьи - Ричард Лински. Известный репетитор по физике. Мы поймали его.
Чейз отнес сумку с вещами Гленды в комнату мотеля и поставил у изножия двуспальной кровати, Затем вернулся к двери, запер ее, проверил замок, накинул цепочку. Комната оказалась маленькой, но чистой и удобной. В ванной окна не было вовсе, а в единственном окне комнаты стоял кондиционер.
- Если никуда не высунешься, будешь здесь в безопасности, - сказал он.
- А если высунусь?
- Гленда...
Девушка стояла в дверях ванной, уперев руки в бедра, очень привлекательная в гневе. Она уже больше часа была такой привлекательной, потому что именно столько времени злилась на него.
- Я знаю адрес Лински не хуже тебя и могу добраться туда прямо вслед за тобой, если возьму такси, как только ты уйдешь.
Он подошел к ней и положил руки ей на плечи. Она не сопротивлялась, но и не поощряла его.
- Гленда, ты же знаешь, как это опасно: он убил двух человек и грозился убить нас. Я обучен самообороне, а ты нет. Я был на войне, а ты нет. Все очень просто.
- Нет, все может быть еще проще, - сказала она. - Пойди в полицию.
- Я же сказал тебе, что пока не хочу.
- Но почему?
- Я должен удостовериться, что это Судья, что я ни в чем не ошибся. Не хочу, чтобы надо мной снова смеялись.
Она вся сжалась, отпрянула от него, потерпев поражение, но продолжала спорить, хотя уже и не так настойчиво:
- Бен, ты же можешь позвонить по телефону и высказать ему все на расстоянии, правда? Ты бы и так все быстро узнал.
- Я должен, - твердо сказал он.
Хотя он изо всех сил пытался убедить ее, что рассуждает здраво, но и сам толком не понимал мотивов своих поступков. Она совершенно права, но Чейз ощущал необъяснимую потребность увидеть Судью лично и сделать развязку всей этой истории как можно более острой и внезапной.
- Если Лински виновен, его отпечатки совпадут с отпечатками на ноже, которым убили Майкла Карнса. Дать анонимную взятку полиции...
- Я должен так поступить, - повторил он, когда она иссякла, как старый фонограф.
Гленда, устав, всей тяжестью тела оперлась на него.