Лайза тихо зверела.
«Да кто ты такая, чтобы судить? Кто?! Откуда тебе знать, подошли бы мы друг другу или нет? А ведь мы подошли, мы жили очень счастливо…»
Она всерьез опасалась того, что если сейчас позволит себе открыть рот и выпустит наружу хоть одно ядовитое слово-пчелу, долгие и крепкие отношения уже никогда не станут прежними. Элли не поймет: ни неоправданной ярости, ни сжавшихся кулаков, ни вылившейся на голову серной кислоты в виде горькой фразы.
Спокойно… Спокойно…
- Ты нас и не знакомила. Мы познакомились сами, случайно.
- Как здорово! Ой… наверное, не здорово теперь, да? Но знаешь, все это так похоже на сказку…
На выдумку.
Лишь бы не раздулись, как у быка ноздри, лишь бы не повалил из ушей злой черный дым.
- Он не помнит меня теперь. Не помнит ничего из того, что было. А я помню…
- А… - Элли неуверенно замялась. Понимала, что даже озвученное устами близкой подруги подобное предположение может стать катализатором ссоры, но все же решилась, - а ты уверена, что это все тебе не…
- Приснилось?
Теперь Лайзе однозначно казалось, что ее невидимые клыки уже никогда не втянутся обратно – так и останутся висеть, упираясь не то в шею, не то в пузо, а не то и вовсе бороздя острыми концами кухонный пол. Большие клыки, крепкие.
- Уверена, - более безэмоциональным произнесением этого слова мог бы гордиться только робот. Или Дрейк. Пережив очередной приступ раздражения, она добавила: - Столько деталей, столько подробностей, столько информации. Откуда я, по-твоему, могла ее взять?
- Ну…
И тишина.
Внятный ответ, да уж. Крайне полный и исчерпывающий, тем более что продолжения за многозначительным «ну» так и не последовало. Снова скажет «приснилось»? Если да, то Лайза покинет эту квартиру в течение минуты. А она еще думала, что будет плакать на плече – рыдать, икая от слез и выпитой воды, утирать сопли белоснежной салфеткой и вновь изливать на идеально чистой кухне волны горькой на судьбу обиды.
- Мы жили вместе, понимаешь? – горло сжалось от спазма, запершило. – Жили душа в душу, как пара, как счастливые люди. Как вы с Реном.
- Правда?
Кажется, Элли начала понимать. А если не понимать, то хотя бы сочувствовать – перестала смотреть, как на идиотку, прониклась не то искренностью тона, не то правдивым выражением в глазах, которое не сымитировать, не подделать, как ни старайся.
- Да. У меня было его кольцо… Я каждый завиток на нем помню, - Лайза потрогала палец – пустой, раздетый и одинокий. – А теперь оно исчезло, как все остальное. Моя сумка, другая одежда, и… ваша память.
- Грустно. И глупо, – белокурая подруга вдруг стала прежней – верящей. Голубые глаза наполнились печалью и тем самым состраданием, на которое Лайза с самого начала рассчитывала. – А, знаешь, жаль, что я этого не помню. Ни вашей встречи, ни твоего звонка, что ты пыталась сделать из его кинозала, ни ваших счастливых лиц. Я бы, наверное, очень обрадовалась.
Все, теперь Лайзе хотелось плакать – безудержно, навзрыд. Оказывается, куда как лучше, когда на тебя смотрят, как на обезумевшую дуру, нежели окружают жалостливой заботой.
- Я исправлю, – прорычала она самой себе, чужой кухне, всему свету. – Я все исправлю, слышишь?
- Но как?
- Как? Придумаю… Нет, пусть придумывает Дрейк. Ты поможешь мне с ним связаться?
- Я?
- А кто еще?
- Но я…
«Я его боюсь, - вот, что она хотела сказать и не сказала. Боюсь до дрожи в коленях, до спазмов в желудке, до панической атаки».
Конечно, стоило сразу сообразить, что звонить злому и страшному Начальнику Элли не пожелает даже под пытками. Не после Корпуса, пусть даже все осталось в прошлом. (*Речь идет о событиях, описанных в книге «Ассасин»)
- Тогда Рен. Пусть об этой встрече договориться он. Ты сможешь попросить?
- С…смогу.
- Спасибо. Я буду очень ждать, – Лайза наклонилась вперед и впервые с того момента, как пришла в этот дом, коснулась пальцев подруги. – Мне это очень нужно. Очень, слышишь?
- Лай… - сокращение прозвучало родным и знакомым, на секунду повернуло время вспять – не туда, где холодно и одиноко, а туда, где ее когда-то помнили и любили.
- Что?
- А ты уверена, что хочешь этого? - секундное замешательство, неуверенность, страх. – Хочешь вернуться в свое другое прошлое?
- Конечно! – с чего тут размышлять? Прыгнула бы прямо сейчас и ни секунды не медлила бы. – А почему ты спрашиваешь?
- Но ведь тогда… ты отсюда исчезнешь? И я тебя больше не увижу?
Какой странный, глубокий и правомерный вопрос. Действительно, что случится, когда Лайза отправится (если отправится) назад? Она растворится из этой временной ветки как никогда не существовавшая личность? Нет, постойте, все не так: просто здесь останется другая Лайза, которая никогда не знала о новой… наверное. Ведь жила же она здесь до этого, работала, покупала квартиру, чинила Мираж и общалась с Элли. Вот она и будет жить дальше…
Сложно, запутано, до кома в горле и скрипа в голове.
Наверное, Элли даже не вспомнит, что другая Лайза-попаданка приходила к ней в гости и рассказывала небылицы – это вычеркнется из реальности, как никогда не явившееся на свет событие. Все просто потечет своим чередом – гладко и непрерывно.
Интересно, а где та Лайза, что жила здесь до меня? Или это и есть я? Одна-единственная на все временные ветки?
Чертов Дрейк.
- Все… будет хорошо, – она не рискнула произнести «ты все забудешь. И я тоже». Вместо этого неуверенно улыбнулась и постаралась утешить их обеих: – Все… как-нибудь уладится. Верь в это, ладно?
Верь.
Легко сказать и нелегко сделать.
- Главное, поговори с Реном и сделай это, как можно скорее.
- Хорошо.
- Тогда я буду ждать звонка.
Уже у самой двери Элли, все это время мучительно запирающая рвущийся наружу вопрос внутри, не удержалась и выдохнула:
- Слушай…А там, в будущем, у нас с Реном все хорошо? Мы не поругаемся?
Полутьма коридора скрыла мягкую усмешку на ненакрашенных губах.
- Нет, не поругаетесь. Так и будете жить, как два счастливых голубка.
Вырвавшийся вздох облегчения; неуверенное переминание обутых в домашние тапочки ног.
- Спасибо. Наверное, это глупо, но это важно.
- Не за что. Всегда рада помочь.
И, чувствуя себя дешевым и неудавшимся предсказателем чужих судеб, темноволосая гостья с неслышным вздохом выскользнула за дверь.