*****
- Ты – боец. Ты – боец. Ты – боец. – Шепотом повторяла себе слова Лайза, которым учил ее когда-то Мак. «Даже если сложно, помни, что боец всегда справится, потому что обладает сильной волей и несгибаемым духом – духом Воина. И ты справишься. Потому что ты – боец».
Беда заключалась в том, что, глядя на стелющаяся впереди ночное шоссе – то самое шоссе – Нордейл – Делвик, на котором когда-то (в прошлой жизни) случилась погоня, - она совсем не чувствовала себя бойцом. Размазней, плаксой, слабачкой, ничтожеством. Кем угодно, только не бойцом.
Мельтешащие по сторонам тени кустов, слившиеся в сплошную линию прямоугольники разметки, черное полотно и пятно света от фар – ее одинокий ночник в темном царстве мрака. Почти такие же, как и той памятной ночью, облака на горизонте – фиолетовые, багровые, далекие. Тот же бетон, те же указатели, та же дорога - на этот раз ведущая в никуда.
- Я не боец, Мак, - прошептала Лайза, размазывая по щеке слезы. Сто двадцать километров. Сто двадцать пять. – Я не могу. Не могу…
Может, ей стоит отпустить? Отпустить все – прошлое, любимого мужчину – принять свершившееся и смириться с ним? Может, некоторые события даны именно для того, чтобы погрузить в себя, а после исчезнуть? Не правильно ли будет поместить фото из памяти под стекло и положить на дно бездонного сундука. Чтобы лишь иногда, по праздникам, извлекать его свет, касаться дрожащими пальцами пыльного лица, грустно и, может быть, уже почти без боли, улыбаться любимым чертам, закапывать их слезами. Смотреть на выцветший портрет и думать о том, что когда-то где-то все пошло неправильно. Почему? Нет ответа. Но к тому моменту у нее, наверное, будет другая жизнь - другая работа, другой город, другой мужчина – хороший и добрый. С ним они будут ездить на пикники, сидеть вечерами перед камином, делиться новостями о прошедшем дне, ему – другому – она будет рассказывать свои мечты. Далекие и новые.