– Входим в атмосферу! Высота двадцать километров! – Леся взяла на себя не только щиты, но и голосовое оповещение. – Множественные цели справа! Стрелять я не смогу.
– Держи щиты, с остальным разберемся. Ныряю! Найди вход!
Задачи победить всю планету у меня не было. Весь расчет строился на скорости и маневренности кламира. Нас ждали в системе, но никак не на планете. Пока затранцы доберутся до систем ПВО, пока ее запустят, пока начтут выцеливать, пройдет уйма времени. И тогда, возможно, мы успеем.
– Сканирование завершено, цель в трехстах километрах справа! Даю подсветку!
На экране появилась синяя линия, и я резко отклонил корабль от вертикального падения. Между мной и Духом планеты находятся вражеские истребители. Стрелять мы не могли – не хватает членов экипажа, а орангутанг превратился в безвольный манекен.
– Леся, ты, главное, продержи щиты, – взмолился я, выкручивая скорость на максимум. Корпус кламира способен выдержать прямое попадание шести торпед Легендарного класса. Что есть торпеда? Кусок Рапа, летящего с огромной скоростью. Что есть истребитель? Тот же Рап, только чуть большего размера!
– Ты что творишь?! – закричала Леся, когда я пошел в лобовую. Затранцы держали плотный строй, закрывая пространство между кораблями своими шипами. Где-то на фоне сознания я отметил, что впервые вижу реальное применение отросткам, но эта мысль не смогла отвлечь от главной цели – центральный истребитель.
– Держись! – успел прокричать я, прежде чем кламир ощутимо тряхнуло. Откуда-то появились искры, дым, но мы продолжили лететь вперед. С обшивки соскользнуло то, что недавно было истребителем затранцев и тут мы врезались в следующего противника.
Скорость даже не собиралась падать. Разница в ней и массе были на нашей стороне. Четыре тарана вывели нас на оперативный простор, и мы понеслись вперед, оставляя неприятеля далеко позади.
– Пятьдесят километров! Снижайся!
Синяя линия упиралась в подножье огромной пирамиды. По обшивке противно стучало, и полоска прочности корпуса стремительно поползла вниз.
– Леся?
– Это не энергия, это Рап! Зенитки!
В воздухе мы были как на ладони, потому затранцы быстро приноровились к скорости. «Плохо», – подумал я и решился на очередное безрассудство. Пусть меня догонят истребители, но зато я сбегу от ПВО.
– Полегче! – взмолилась Леся, вцепившись в кресло. Я спустился до самой земли, порой цепляя нижней частью шарика каменной мостовой, и оставляя длинный хвост из искр. Каменные здания затранцев были выстроены ровными рядами, формируя широкие и прямые дороги, потому мне даже скорость менять не приходилось. Единственная неудобная вещь – постоянно появляющееся сообщение о полученном опыте и снижении прочности. Не так быстро, как под огнем зениток, но тоже неприятно. На такой малой высоте я таранил транспорт с затранцами, постепенно улучшая показатели корпуса. Умнику бы это понравилось.
– Леша, вход! Попадание!
Я скривился – настигшие истребители спалили три двигателя. Остался всего один, но его не хватит на торможение.
– Приготовься! Сейчас будет больно!
Я направил кламир прямиком в черный зев входа к Духу планеты. Последний движок спалили за пару секунд до удара, но против инерции затранцы бессильны.
Кламир врезался в пирамиду. Перед глазами пронеслось какое-то оповещение и мир утратил объем, свернувшись в черную трубочку.
– Да очнись же ты! Леша, очнись!
Я с трудом открыл глаза – весь обзор занимали красочные пиктограммы дебаффов. Раздался щелчок – Леся поменяла опустевший медблок, несколько легких покалываний и пиктограммы исчезли, чтобы появиться через пару секунд вновь. Пусть и не в таком большом количестве, но по-прежнему заполоняя весь обзор. Новый щелчок и пустой медблок покатился по полу.
– Лешенька, очнись! Миленький, ну давай же! Это последний! Вернись, пожалуйста! – в голосе Леси послышались слезы.
– Вроде вернулся, – с хрипом ответил я. Пробитая насквозь грудная клетка разбавляла мои слова бульканьем, красной пеной и очередным дебаффом. Медблок вновь влил в меня все содержимое, уйдя в красную зону. Это позволило мне осмотреться и мысленно выругаться. Входа не было – кламир закупорил его полностью, превратившись в металлическую пробку. Леся прорезала проход и вытащила нас в коридор, дотащив почти до самого входа в зал с Духом. И это при том, что на ноги супруга встать не могла – их повредило во время приземления. Сейчас, обессилевшая, она лежала рядом, уставившись в потолок. Даже не представляю, на каких морально-волевых она держалась.