Заседание дамского благотворительного комитета, на котором должна была присутствовать государыня, произошло через десять дней после встречи Лены с Ларисой Липницкой. Через Катюшу Лариса передала Лене просьбу подойти немного раньше условленного срока, «чтобы помочь подготовиться». Лена не имела понятия, в чём должна была заключаться подготовка к заседанию, в голову лезли самые нелепые мысли, начиная от произносимых вслух совместных клятв не причинять вреда царственным особам, до заполнения огромной горы бланков, которые потом зачем-то надо будет раздавать всем явившимся. Поэтому прибежала она одной из первых, когда слуги ещё только расставляли длинный стол и выносили в зал кресла и большие кадки с цветущими растениями.
Собирались в особняке Будкевичей на Мойке. Дом был старым, и слегка обветшалая пышность парадного зала напоминала времена Екатерины. На потолке вокруг люстры водили хоровод нимфы и купидоны, мебель была широкой и тяжёлой. Хотя было ещё только три часа дня, плотные портьеры отгораживали хорошо натопленную нарядную комнату от холодного света питерской поздней осени.
Липницкая уже была на месте. Лариса рассеянно улыбнулась Лене, проходя мимо с какими-то бумагами, но не остановилась, чтобы объяснить, в чём же должна была заключаться её помощь. Здесь же бегали девочки — Шура Липницкая и Катюша Бахметова, хорошенькая, как картинка.
Они раскладывали перед каждым креслом изящные письменные приборы и стопки писчей бумаги.
— Вот видите, Елена Васильевна, — подбежала к Лене Катюша, — тут мы делаем полезное дело! Сейчас начнут собираться гости, вот будет весело!
Видимо, глупенькая девочка не видела разницы между заседанием комитета и детским праздником. Так и не поняв, в чём бы она могла пригодиться, Лена отошла к окну, и, отогнув портьеру, выглянула на улицу. Шёл снег. Он падал на мокрую мостовую и почти сразу таял. Только по краям проезжей части скапливались невысокие сугробы. Дальше, за парапетом, чернела покрытая мелкими барашками река. Несмотря на ужасную погоду, у парапета со скучающим видом через каждые двадцать шагов стояли прилично одетые мужчины, как будто любуясь панорамой замерзающей реки. Лена внезапно поняла — охрана. Значит, приезд государыни действительно состоится.
Постепенно начинали собираться члены комитета.
Впорхнула молоденькая и весёлая Анна Семёновна Щепановская, следом за ней прибыли жена банкира Лидова — Александра Николаевна и его сестра Анфиса Андреевна, затем пожилой лакей ввёл под руку баронессу фон Таубе. Баронесса сразу пустилась в какие-то малопонятные разговоры о неизвестных Лене лицах и своим резким громким голосом заполнила весь зал.
Народ прибывал. Первым прибывшим Лариса Липницкая представляла Лену. Но людей становилось всё больше. Её покровительница куда-то отошла, и Лена оказалась в этой парадной толпе незнакомых людей предоставленной самой себе.
Несмотря на недавно установленное в особняке электрическое освещение, горничные в белых передниках расставили вдоль стола большие старинные подсвечники. Кто-то позади Лены шептал, что государыня не любит электрического света. Прошли два часа. Зал гудел, как улей. Люди переговаривались, разбившись на группки. Заседание не начинали, так как ждали императрицу. Отправляясь в этот день на занятия, Лена успела только торопливо попить чаю и вскоре к своему огромному конфузу услышала, что от голода у неё урчит в животе. Впрочем, в общем шуме, вряд ли это услышал кто-то, кроме неё. Она с интересом гадала, а не будет ли после заседания комитета хоть какого-нибудь угощения? Или так и придётся идти домой голодной…
Стало жарко, и горничные открыли форточки. На улице уже было темным-темно. И только вдалеке под фонарём маячила у парапета неприкаянная парочка «любующихся на реку».
Лена чувствовала себя очень неловко. Поговорить ей было не с кем, заняться нечем. К тому же куда-то скрылись девочки, видимо, Липницкая их увела во внутренние помещения особняка. А зря, если бы они были тут, Лена могла бы сыграть при них роль гувернантки. Роль, конечно, так себе, но это лучше, чем вообще никакой.
Но вдруг на улице показались огни приближающегося экипажа. Лошади резко остановились у подъезда и толпа зашумела:
— Приехали! Государыня!
Все хлынули вниз, встречать царственную гостью. Лена осталась стоять в зале у окна, справедливо полагая, что нижний вестибюль всё равно не вместит одновременно всех прибывших на собрание. Вскоре все вернулись в зал. Посередине толпы шла, заметно прихрамывая, высокая, очень широкоплечая, статная женщина с тонкогубым лицом и мелкозавитыми светло-каштановыми волосами. Императрица. На ней было тёмно-серое платье сестры милосердия и более светлый серый передник с нашитым на груди красным крестом. Рядом с ней шла спокойная круглолицая девушка в такой же одежде. Из перешёптываний окружающих Лена узнала, что это великая княжна Татьяна. Их одежда разительно отличалась от нарядов всех собравшихся дам.