…Пробыв несколько дней в тылу наших войск, Обвалов заметил, что его напарник Казнаков Костя стал рассеянным, подавленным, отвечал на вопросы как-то невпопад, Два дня из землянки не выходил.
— Заболел ты, что ли, Костя? — спросил Обвалов.
— Болею с того дня, как оказался в плену.
— Брось хандрить. Поработаем здесь, вернемся, денежки будут. Можно в Германию или в другую страну махнуть. Житуха начнется!
— Дурак ты, Мишка! — грубо возразил Казнаков. — Попал в шпионы — уже не вывернешься. Всюду будут преследовать нас эти шнеллеры, шиммели.
— А ты, умник, что надумал? — обиделся Обвалов.
— Я? Не хочу быть их холуем.
— А потом?
— Потом домой. Я в шпионскую школу пошел, чтобы меня перебросили через фронт к своим, советским людям. Теперь можно грязную рубаху сбросить!
Он говорил горячо, взволнованно. Обвалов оторопел— так поразили его слова Казнакова.
— Поздно! — сказал Обвалов. — Если хочешь жить, держись немцев. В НКВД со шпионами не цацкаются.
— Думал, много думал. Вот теперь, в эти дни, встречался с колхозниками. Живется им, правда, несладко. Немцы все поразграбили, поразрушили. Но никакого уныния. Какая вера в будущее!.. Ты встречал солдат, офицеров? Сколько решимости в каждом. Верят: близка победа. Они правы. Разве все это похоже на то, что нам вдалбливали немцы? Я не верил и тогда всем этим шнеллерам о разгроме Советской Армии, а теперь сам убедился, какое это вранье. На, читай!
Казнаков бросил на стол газету «Красная Звезда».
— Читай, читай, — настаивал Казнаков. — Здорово получается: разгромленная Советская Армия — и вдруг бьет гитлеровскую непобедимую. Ты говоришь, не цацкаются?.. Ну и пусть… Но совесть моя будет чиста!
Обвалов читать газету не стал. Спор затягивался. Ни уговоры, ни угрозы Обвалова на Казнакова не действовали. Он твердо стоял на своем: явиться в советские органы и все рассказать.
«Не соглашусь — может выдать», — подумал Обвалов и сказал примиряюще:
— Ладно, Костя, не будем спорить. Погорячились — и довольно. Обдумаем, все взвесим. А сейчас давай лучше по стопочке пропустим.
За выпивкой тема разговора не переменилась, а острота его лишь усилилась. Опьянев, Казнаков повалился на кровать, повторяя одно и то же:
— В холуях у фашистов ходить не буду! Обвалов вышел из землянки, взвел курок нагана.
Возвратился, держа руку в кармане:
— Будешь работать со мной? Казнаков, не поворачиваясь, ответил:
— Я русский и против своих не пойду. Обвалов дважды выстрелил ему в затылок…
Так злодейски расправился изменник Родины Обвалов с Константином Калязиным (такой была настоящая фамилия Кости Казнакова), который, попав в плен к фашистам, оставался до конца своей жизни советским человеком. Может быть, он до сих пор значится пропавшим без вести. Может быть, до сих пор его разыскивают родные. Так пусть они знают историю его трагической гибели и имя того, кто предательски убил его. Шпион и убийца понес заслуженное наказание.
Так был обезврежен этот злобный и опасный преступник. Но заслуга чекистов заключалась не только в этом. В ходе следствия по делу Обвалова и других пойманных в то время шпионов чекистам удалось своевременно разгадать маневр гитлеровской разведки, оставлявшей на советской территории шпионские гнезда. Предвидя неизбежность отступления гитлеровских войск, абвер заблаговременно готовил для своих наиболее квалифицированных агентов убежища с запасами продовольствия, оружия и боеприпасов.
В одном из докладов руководителей абверкоманды 104, в конце войны попавшем в руки чекистов, указывалось, что в августе 1943 года из штаба «Валли» {6}поступил совершенно секретный приказ об организации резидентур, снабженных радиостанциями, на территории, которая может быть оставлена частями немецкой армии.
Приказ предусматривал создание около двухсот резидентур в тылу советско-германского фронта. Резидентуры должны были состоять из преданных и проверенных агентов.
«Мы отобрали из разведшкол, — говорилось в докладе, — несколько групп агентов. Для них заранее подготовили в глухих местах хорошо оборудованные бункеры с запасом продовольствия, В каждой группе— радист. Агентов обеспечили фиктивными документами офицеров дорожно-строительных подразделений Советской Армии в звании младших лейтенантов. После отступления немецких войск группы должны пропустить передовые части Советской Армии, осесть в указанных пунктах и вести наблюдение за движением по железным и шоссейным дорогам. Во время наступления русских армий в январе 1944 года мы начали отходить, и наши агенты удачно оказались в тылу советских войск…»
Таким шпионским гнездом была землянка вблизи шоссейной дороги Порхов — Дно, куда были определены Обвалов и Казнаков. Такие шпионские убежища были сооружены также в районах Тосно, Новгорода, Старой Руссы, Чудова. Оставленные в этих убежищах агенты абвера разделили участь Обвалоза.
С подобной тактикой гитлеровской разведки в более широких масштабах чекисты Ленинградского фронта встретились позднее при освобождении Эстонии и в дни разгрома курляндской группировки немецко-фашистских войск.
На шоссе Малая Вишера — Чудово два офицера проверяли документы у военнослужащих.
— Теперь все в порядке. В правом углу командировочного удостоверения стоит цифра «27». Действителен в течение десяти суток, — сказал один другому.
Заметив мчавшийся по шоссе крытый «студебеккер», офицер в форме капитана поторопил своего коллегу:
— Быстрей.
Моросил дождь. Капитан поднял руку. Тяжелая машина резко затормозила, метра два проскользила по дороге.
— Куда вам? — высунувшись из кабины, спросил усатый старшина.
— В Чудово.
— Кто вы такие?
— Из контрразведки.
Старшина, не спросив документов, кивком головы показал на кузов.
Не доехав до города, пассажиры попросили остановить машину и спрыгнули на землю.
— Дела у нас здесь. Спасибо.
В тот же день в отдел контрразведки 67-й армия пограничники, охранявшие ее тылы, сообщили о появлении двух подозрительных в форме офицеров Советской Армии. Эти люди проверяли у военнослужащих документы на дороге Малая Вишера — Чудово. Пограничники обнаружили наскоро оборудованный шлагбаум там, где контрольно-пропускного пункта не было.
Для проверки сообщения в район Чудова выехала оперативная группа во главе с майором Н. В. Кудряшовым. Чекисты беседовали со многими шоферами, которые проезжали в тот день по шоссе. Два водителя подтвердили: да, действительно, капитан и лейтенант проверяли у них документы. Стали известны некоторые приметы неизвестных офицеров. Старшина медсанбата рассказал, что подвозил капитана и лейтенанта на машине до окраины Чудова, вспомнив при этом, что капитан сказал, что они из контрразведки.
Эти офицеры вновь попали в поле зрения чекистов. В одной из деревень бригадир колхоза рассказал майору Кудряшову, что к нему заходили капитан и лейтенант.
— И зачем же они заходили? — поинтересовался Кудряшов.
— Да говорили, что разыскивают шпионов, — ответил бригадир.
Майор был озадачен. Ни в отделе контрразведки армии, ни в Чудовском райотделе госбезопасности никто не располагал данными о чекистах, ведущих здесь какие-либо поиски в эти дни.
«Придумано неплохо, расчетливо, отвлекают от себя какие-либо подозрения. Известно, что советские люди к чекистам всегда относятся с большим уважением и всегда готовы помочь им в работе», — думал Кудряшов. Ему, в прошлом пограничнику, не раз приходилось искать нарушителей границы. Он знал уловки врага.
Напав на след неизвестных, чекисты пошли за ними по пятам. Майор информировал отдел контрразведки армии. Штаб армии срочно заменил шифр, проставляемый на командировочных удостоверениях военнослужащих. Вскоре в Чудовском районе был задержан один из них — фашистский агент Захаров, а два дня спустя и другой — Мельницкий. Старшина медсанбата опознал в них тех офицеров, которых подвозил несколько дней назад.