Оба они окончили разведшколу в Валге и были переброшены самолетом в тылы советских войск 9 мая 1944 года. Абверовцы поставили перед ними задачу контролировать передвижение воинских частей по железным и шоссейным дорогам Чудово — Новгород, Чудово — Ленинград, Чудово — Москва, Чудово— Волхов и радировать о воинских перевозках.
В абверкоманде 104 для Захарова и Мельницкого были разработаны три варианта легенд. В одном случае они должны были представляться как офицеры отдела контрразведки 314-й стрелковой дивизии (такая дивизия находилась в составе Ленинградского фронта). По второй легенде, они — квартирьеры, командированные для размещения прибывающего вскоре 34-го запасного офицерского полка (такой полк в действительности тоже существовал), по третьей — представители штаба Ленинградского фронта, направленные для проверки выполнения приказа о санитарном состоянии частей. В соответствии с легендами абверовские агенты имели по три комплекта фиктивных документов: офицерские удостоверения, командировочные предписания, продовольственные аттестаты. На расходы они получили крупные суммы денег.
Казалось бы, все было предусмотрено до мелочей. Хозяева, чтобы предостеречь от провала, проинструктировали агентов, как заполучить шифр, проставлявшийся на определенный срок на командировочных предписаниях, которого в абвере, разумеется, знать не могли. Для этой цели и был агентами сооружен шлагбаум на шоссейной дороге и организована проверка документов.
Но ничто шпионам не помогло. Выполнить задание и возвратиться к своим хозяевам им не удалось.
Впрочем, за выполнение заданий гитлеровской разведки брались немногие. Значительное число лиц, окончивших разведшколу в Кейла-Юа, как правило, являлись к советскому командованию. Точно так же поступали некоторые другие агенты, подготовленные в других шпионских школах. Принесли взрывчатку и сдались советским властям диверсанты из школы Вяцати, получившие задание нарушить движение поездов на Октябрьской железной дороге. Три шпиона из разведшколы в Валге, в которой прошли подготовку Захаров и Мельницкий, сразу после приземления явились к коменданту станции Волхов и сдали парашюты, рацию, шифры и несколько десятков тысяч рублей, которыми их снабдила гитлеровская разведка.
В том, что многие лица, прошедшие подготовку в шпионских школах, являлись с повинной, была немалая заслуга наших славных советских разведчиков, работавших там по заданиям чекистов.
Сентябрь 1944 года. Войска Ленинградского фронта из района Тарту начали крупное наступление по освобождению Советской Эстонии и разгрому находившихся там фашистских войск.
На третий день наступательных операций начальник контрразведки 2-й ударной армии Д. И. Марков доложил начальнику управления контрразведки фронта генералу А. С. Быстрову, что получены данные о заброске в тыл армии группы вражеских агентов и мерах по их задержанию.
В тот же день, несколько позднее, нашей радиослужбой была перехвачена радиограмма следующего содержания: «Летчик не выдержал маршрут. Разбросал людей на десять километров. По неточным данным, часть людей попала в руки большевикам. Нахожусь на болоте. Вместе со мной четыре человека. Выход затруднителен, кругом войска. Буду действовать в составе этой группы. Бондаренко».
Итак, главарь шпионско-диверсионной банды подтверждал, что намерен орудовать в расположении наших войск. Требовалась особая оперативность, чтобы обезвредить врагов. Управление контрразведки фронта поддерживало постоянную связь со всеми органами контрразведки соединений, действующих на этом участке.
К вечеру из нескольких соединений 2-й ударной армии поступили данные, что к ним явились с повинной вражеские диверсанты. По-видимому, это были агенты, которых абверовцы направили с Бондаренко. А к утру в отделе контрразведки армии находилось уже восемь человек из четырнадцати подготовленных абверкомандой 204 в Риге. Четверо, как явствовало из перехваченной депеши, намеревались действовать. Где еще два?
Полковник Марков, спокойный, неторопливый человек, участник гражданской войны, имевший большой опыт в борьбе с вражескими разведками, вместе со своим сотрудником майором Н. В. Назиным беседовали со сдавшимися фашистскими агентами, подробно выясняя, кто они и с какими заданиями выброшены гитлеровской разведкой.
Впрочем, всех задержанных не стоит называть фашистскими агентами: не все они совершили преступления, на которые их толкал абвер. К примеру, двое из задержанных — Владимир Ветерков и Василий Ульянов были людьми большого мужества.
Командир взвода комсомолец Ветерков в бою под Старой Руссой в 1942 году был ранен, потерял сознание и попал в плен. Он пытался бежать из плена, но неудачно. Фашисты поймали его и отправили в лагерь, находившийся в Даугавпилсе. Там Владимир встретился с Васей Ульяновым, который попал в плен несколько раньше, но при тех же обстоятельствах, что и он. Они сблизились, стали помогать друг другу.
В начале 1944 года вербовщик фашистской разведки Штольц предложил им пойти в шпионскую школу. Ветерков и Ульянов посоветовались и дали согласие, надеясь таким путем избавиться от плена и вернуться к своим. Их, как и других курсантов, одели в форму солдат РОА. Эта форма жгла им плечи. Местные жители смотрели на них с презрением. Однажды Ульянов сказал Ветеркову:
— Володя, я тут познакомился с девушкой. Ее зовут Эрна. Она мне говорила, что ее отец большевик.
— Не наживку ли бросили? Потом будут наблюдать, клюнешь или не клюнешь, — высказал сомнение Ветерков.
Сомнение было не напрасным. Среди курсантов ходили слухи, что абверовцы их проверяют.
И все же друзья стали заходить в дом Эрны. Ян Сильдмяэ — так звали ее отца — встретил молодых русских парней в форме РОА настороженно. Он не был коммунистом, хотя в волости считали его членом партии, но ненавидел фашистов и их прислужников. Гитлеровцы продержали Яна больше года в тюрьме, потом отпустили. Теперь он держался замкнуто и свою неприязнь к таким, как парни из РОА, не проявлял. Тем более что ему советовал соблюдать осторожность Аллик — командир разведывательной группы 8-го эстонского стрелкового корпуса, прибывший с Большой Земли.
Ветерков с Ульяновым и Сильдмяэ не сразу поняли ДРУГ друга, хотя и стремились к этому. Наконец ребята сказали Яну, что пошли в шпионскую школу с определенной целью — попасть к своим. Время шло, доверился им и Ян. По его просьбе они достали два комплекта обмундирования добровольцев РОА, в котором, как он объяснил, очень нуждались люди, прибывшие с Большой Земли.
Узнав, что Сильдмяэ связан с советскими разведчиками, Ветерков и Ульянов обрадовались. Они стали рассказывать Яну о разведывательной школе, о шпионах, которых абверовцы перебрасывали в расположение войск Советской Армии. Теперь они не чувствовали себя одинокими и беспомощными. Наконец-то был найден путь борьбы с врагом, на который они стремились выйти.
Через некоторое время стало известно, что скоро курсантов пошлют на задание. Ветерков и Ульянов сказали об этом Яну, и он дал им совет: после приземления немедленно явиться к советскому командованию и просить доставить их к командиру 8-го эстонского стрелкового корпуса. Так они и поступили, когда оказались по другую сторону линии фронта.
По поручению управления контрразведки фронта, начальник контрразведки эстонского корпуса полковник И. Я. Типнер ознакомился с докладами командира разведывательной группы Аллика, работавшего в тылу у немцев. Рассказанное Ветерковым и Ульяновым нашло полное подтверждение. Они, оказавшись в тяжелых условиях фашистского плена, не пали духом, стремились вернуться к своим и достигли этого. Честно рассказали о полученном задании абвера и оказали чекистам помощь в задержании других переброшенных с ними агентов.
Теперь чекисты располагали достаточными данными о засланной к нам группе агентов Бондаренко. Сам Бондаренко носил форму гвардии капитана, выдавал себя за Героя Советского Союза. У фашистского диверсанта имелись фиктивные ордена и документы, подтверждающие, что он награжден орденами Ленина, Красного Знамени, Красной Звезды. Были известны приметы агентов, которые остались с ним, их клички и многие другие подробности, необходимые чекистам.