Кто они, эти партизаны? Наши собеседники знали о них немногое. Вспомнили, как группа партизан, очень усталых, изможденных, проходя через деревню Стехово, нарвала на одном огороде лук. Продавшийся оккупантам староста, узнав об этом, поспешил сообщить карателям, и каратели стали искать на болоте сараи, в которых могли укрыться партизаны. Эти данные наводили на мысль, что карателей вел кто-то из местных жителей, хорошо знавший болотные тропы. Этим человеком оказался старик, который рассказал, что вел карателей, не зная, на какое подлое дело они идут. Когда он довел карателей до сараев, партизан там не оказалось. Каратели оставили его у сараев, а сами ушли дальше.
Некоторое время спустя, как сообщил старик, они возвратились, ведя под конвоем двенадцать человек, одетых в форму бойцов Советской Армии, среди которых было несколько юношей, почти мальчиков. Бойцы были худы, измождены; один из них упал и не смог встать; другие еле двигались, и поэтому каратели отправили старика в ближайшую деревню Добролюбове, откуда он привел подводу.
Затем партизан доставили в Добролюбово, а оттуда увели по дороге в северо-восточном направлении.
Мы поблагодарили старика, сказав:
— Вы положили еще один кирпич в основание истины. Но, может быть, вспомните, кто был командиром у этих партизан?
— А как же! Каратели говорили — какой-то Носов. Это я точно помню.
Носов и вместе с ним группа партизан! Каким же образом они оказались в этих местах?
Чтобы не было никаких сомнений, вновь пришлось браться за изучение документов, относившихся к боевой деятельности отряда.
Первым документом, поступившим к нам, была фотография — отряд вместе скомандиром П. П. Носовым сфотографировался перед уходом в тыл врага. Бойцы, вооруженные автоматами и винтовками, одеты в форму Советской Армии. Среди них несколько молодых людей, теперь их имена известны. Это Кириллов Леонид, Иванов Алексей и Харин Василий, которые, оставив учебу, стали партизанами, чтобы вместе со взрослыми мстить врагу.
Другие документы, обнаруженные в архивах, рассказывали о боевых делах отряда. 25 мая 1942 года партизаны отряда в районе Нетыльского болота в третий раз перешли линию фронта. 13 мая они достигли участка железной дороги Батецкая — Оредеж и заложили мину в пятнадцать килограммов тола. На следующий день, 31 мая, на партизанской мине подорвался военный эшелон: паровоз, двадцать шесть товарных вагонов с солдатами, семь платформ с техникой и пять пассажирских вагонов рухнули под откос.
Фашисты попытались преследовать партизан, но им удалось скрыться. В ночь с 1 на 2 июня на дороге Велигощ — Вольная Горка они заминировали мост. Затем из засады, устроенной на шоссе, гранатами уничтожили две легковые автомашины, а третья подорвалась на мине.
Фашисты, преследуя отряд, пытались уничтожить его у озера Липово, но партизанам удалось оторваться от преследователей и выйти к поселку Клепацкий, где 4 июня они встретились с полевыми постами Второй ударной армии. 5 июня по пути к деревне Новая Кересть отряду стало известно, что проход в тыл советской армии перерезан противником.
Так отряд, вместе с частями Второй ударной армии, оказался в окружении. Кончились продукты. С пятого по двадцать второе июня бойцы отряда получали по сто граммов сухарей на человека.
Далее в докладной сообщалось: «…Люди сильно отощали, некоторые от голода стали пухнуть…»
5 июля 1942 года комиссар отряда Глухов докладывал командованию, что, когда положение стало отчаянным, партизаны вместе с командованием приняли решение разделиться на две группы. Одна должна была пойти на прорыв с боем, а другая остаться в лесу у деревни Новая Кересть и ждать возможного прорыва окружения частями Советской Армии. Такой план был принят из расчета, что кто-то должен дойти до своих. Оставшуюся группу возглавил Носов, а Глухов был назначен командиром группы прорыва.
22 июня тринадцать бойцов из двадцати прорвались через линию немецкой обороны. Но они не знали, не могли знать, что случилось с оставшимися бойцами. Выяснить это теперь предстояло нам, спустя почти четверть века.
В ходе поисков удалось узнать, что один из бойцов группы Носова живет в Новгородской области.
Понятно было нетерпение, с которым мы шли на встречу с ним.
И вот немолодой мужчина, сложив натруженные руки на коленях, неторопливо рассказывает, как оставшаяся под командованием Носова группа, теряя силы и надежды на выход к своим, приняла решение отойти от переднего края болотами, минуя Новгород, выйти к озеру Ильмень и там переправиться в тыл Советской Армии.
— Если месяцем раньше, — рассказывал собеседник, — отряд мог проходить за сутки по двадцать пять — тридцать, а то и более километров, то теперь, чтобы осилить немногим более шестидесяти километров и выйти на дорогу между деревнями Медведь — Вашково, партизанам потребовалась не одна неделя. Чтобы не обнаружить себя, группа обходила деревни, где можно было бы получить хоть какую-нибудь еду. Бойцы, исхудавшие, измученные голодом, еле двигались. Боеприпасов уже почти не осталось. Одежда (все бойцы были одеты в форму Советской Армии) была порвана, сапоги разбиты.
С особым вниманием мы слушали собеседника, когда он называл фамилии бойцов группы, которых вместе с ним было тринадцать, в том числе трое совсем юных. Им было лет по шестнадцать-семнадцать, сколько он помнит.
Затем наш рассказчик смущенно замолчал. Мы не торопили его. Но он сам понимал, что мы хотели узнать: как ему удалось выжить?
В один из дней, когда группа остановилась на ночевку недалеко от дороги Медведь — Вашково, он, измученный голодом и усталостью, забылся в глубоком сне и не услышал, как группа ушла. В темноте никто не заметил, что одного человека нет. Проснувшись, он бросился искать товарищей, но поди знай, в каком направлении ушла группа. Пришлось оставить поиски и направиться в сторону озера Ильмень. В пути он был схвачен и доставлен в лагерь военнопленных.
О дальнейшей судьбе группы Носова он ничего не знал.
Но как проследить дальше путь группы Носова?
398
Деревня Стехово находится на дороге Медведь — Вашково, а поэтому не было сомнений в том, что партизаны под командованием Носова могли пройти через эту деревню и укрыться в ближайших болотах. Измученным людям был нужен отдых.
Теперь в общих чертах мы знали судьбу партизан этой группы до их захвата карателями. А что с ними стало потом?
Оперативно-следственная группа отправилась из деревни Добролюбове, где местные жители в последний раз видели партизан, по дорогам в северо-восточном направлении. Поиск привел в деревню Вашково, что стоит на дороге, идущей в Новгород. Здесь жители рассказали, что в годы оккупации в их деревне размещалась немецкая комендатура, а летом 1942 года некоторое время стоял отряд карателей, которые носили форму бойцов Советской Армии и Военно-Морского Флота. Кто-то из карателей называл себя не то князем, не то графом.
Далее жители поведали о том, что в их деревне эти каратели расстреляли группу советских патриотов — более 10 человек. Командиром группы был высокий мужчина. Все бойцы группы были одеты в форму Советской Армии, и среди них находилось несколько юношей.
Захваченных в плен, изможденных, обессилевших, держали в подвале дома старосты, а затем расстреляли на огороде за домом, в котором размещалась комендатура оккупантов. Бойцов расстреливали поодиночке у большой ямы, которая стала их братской могилой.
На наши вопросы, что было в те годы в доме через дорогу, жители сообщили: кухня и столовая комендатуры. В этом же доме некоторое время вместе с карателями жила молодая женщина.
Теперь настало время вновь возвратиться к показаниям Натальи Гавриловны. Не оставалось сомнений в том, что она и была этой молодой женщиной-партизанкой, которую запомнили жители Вашкова, и что она видела расправу над партизанами группы Носова, но только не в деревне Кшентицы, а в деревне Вашково.
Это было ясно для нас, вооруженных топографическими картами и рассказами очевидцев. А что скажет Наталья Гавриловна?
399
Конечно, ей будет тяжко снова оказаться в этих местах, как бы сызнова пережить всю трагедию тех далеких лет. Но другого выхода у нас не было. Мы должны, обязаны были воссоздать всю картину гибели группы Носова с предельной точностью. Пусть Наталья Гавриловна сама определит место, где произошла эта трагедия. Ведь это необходимо не только для следствия. «Никто не забыт, и ничто не забыто» — стало для каждого советского человека высшим нравственным принципом. Что из того, что среди нас, чекистов, которые расследовали это дело, был всего лишь один участник Великой Отечественной войны?! Многих из нас, в ту пору детей, так или иначе опалила война — и нам была также дорога память о тех, кто отдал жизнь и за нас.