Полина подумала, потом сказала:
— Там видно будет.
— Не веришь? Хочешь, клятву дам.
Полине пришла неожиданная мысль.
— У тебя никого нет на станции Торошино?
— Есть. Если надо, могу сходить…
Утром Нинка махнула на станцию Торошино. Там жил дальний ее родственник, работал путевым обходчиком на железной дороге.
— Я его сагитирую, — заверила она Полину.
Вернулась Нинка поздно, усталая и злая.
— Ты подумай, — зашептала она: — не поверил. Доказательства велел принести.
10. НИНКА БЕДОВАЯ
С детства Нинка считала, что ей не повезло: родилась почему-то девчонкой. Как могла, она исправляла эту ошибку природы: гоняла футбольный мяч, каталась на лыжах с самых высоких гор, ни в чем не отставала от мальчишек.
Когда началась война, Нинка еще раз погоревала, что не родилась парнем. Никуда ее не брали, хотя была она «ворошиловским стрелком».
Жизнь заставила ее устроиться в офицерскую столовую. Работала она легко, никогда не терялась и с немцами держала себя гордо, недоступно. Так все устроила, что не приставали к ней офицеры, не пытались ухаживать, как за другими. Влепила раз пощечину одному лейтенанту. Тот было схватился за парабеллум, а Нинка крикнула на всю столовую звонко, хлестко: «Что же, стреляйте, если ничего другого не умеете!» И лейтенант опустил пистолет.
Нинка презирала и ненавидела фашистов. Ненавидела за то, что ворвались в ее город, лишили людей счастья, нагло ходят по чужой земле, громко смеются, жадно жрут. Будь это в ее силах, всех бы перестреляла. Не напрасно звали ее бедовой. Не испугалась бы, не дрогнула.
Но ничего она сделать не могла. Мучилась своим бессилием, мечтала о подвиге. И когда пришла к ней Полина, это было счастьем. Обрадовалась, а потом и расстроилась. Первое же простенькое поручение не выполнила, не сумела уговорить дядю Пашу.
Вскоре Полина опять пришла в Псков и передала ей задание. Железняк так и сказал: особое это задание, очень важное. Немцы будто бы собирались применить отравляющие вещества. Весь свой личный состав спешно вооружают новыми противогазами. Центр потребовал срочно достать образец.
— И это все-е?.. — разочарованно протянула Нинка.
— Во-первых, это не просто. Во-вторых, срочно.
— Через три дня будет тебе противогаз, — сказала Нинка.
Путь был один: познакомиться с немецким офицером, войти в доверие, побывать в его доме. О, как презирала она всех этих нагловатых молодчиков! Но пришлось сдерживать себя, пришлось играть и притворяться.
Явившись в столовую, Нинка отыскала Раечку, черноглазую красавицу. Раечка давно уже водилась с немецкими офицерами.
— Как дела, подружка? Все гуляешь?
— А что ж! — вызывающе ответила Раечка. — Жизнь не в грош, день, да хорош…
— Не очень-то я согласна с тобой.
— Ну и живи как знаешь.
— Ладно, ладно, не сердись. Скажи лучше, чем сегодня занята после работы?
— А что?
— Да скучно что-то.
Раечка недоверчиво оглядела Нинку.
— Верно тебе говорю, — подтвердила Нинка. — Познакомила бы с кем…
В обед Раечка специально прошла с пустым подносом мимо Нинки:
— За третьим столиком у окна…
За третьим столиком сидели четверо: три обер-лейтенанта и капитан. Нинка выбрала одного из оберов, самого крупного и самого некрасивого. Подумала: «Этот обязательно клюнет».
Вновь встретив Раечку, прошептала:
— Самый крупный, самый рыжий…
Рыжего звали Гансом, и был он удивительно тихим, не давал волю рукам, мало говорил, больше все слушал. Зато товарищи его вели себя нахально. Весь вечер просидели они в ресторане, слушали визгливый джазик, танцевали. Раечка много пила, смеялась.
Ганс пошел провожать Нинку. Когда выходили из ресторана, Нинка услышала фразу, резанувшую ее по сердцу: «Новая сучка объявилась».
Сказал это один из швейцаров, седоголовый инвалид без руки. Нинка его знала. Он жил по соседству, на их улице.
Наутро Нинка проснулась от странного звука: кто-то всхлипывал у ее кровати. Открыла глаза. Перед ней сидела мать. По щекам текли слезы.
— Ты что, мама?
— Нет, ты что? Стыдобушка наша…
Нинка догадалась: седоголовый все рассказал.
— Ничего не думай плохого, мама…
В столовой она отыскала Раечку, отвела в посудомойку.
— Что я тебе хочу сказать. Не пей ты так много. Ты же теряешь голову…
— Ах, все равно!
— Нет, не все равно. Я прошу тебя сегодня, чтоб вела себя умненько…
— Значит, понравилось?
— Конечно. Только не в ресторане устрой…