— Ты чего тут? — спросила она сухо.
— Можно пять минут? Мне нужно поговорить с тобой. Важно.
— Только если ты не будешь снова покупать мне еду и жалеть, как сироту на паперти.
Он вздохнул. Неловко. И даже, кажется, смущённо.
— Нет.
— Тогда говори.
— Мне нужна твоя помощь. Мне нужно, чтобы ты сыграла мою девушку за ужином перед родителями.
Она выпрямилась. Лицо застыло.
— Что? У тебя что температура?
— Слушай… Я объясню. Мне не просто так это пришло в голову. У нас семейный ужин в субботу. Родители вечно цепляются ко мне, что я всё ещё один, что со мной "никто не может ужиться". Им важно увидеть, что я с кем-то серьёзным. Умной. Спокойной. Нормальной. Тебя они точно не станут ковырять, ты… идеальна для этой роли.
— Ты хочешь… купить меня? — медленно произнесла Лера, сжимая кулаки.
— Нет! — резко сказал Никита. — Не купить. Я заплачу тебе, да. Но не за то, чтобы ты "была со мной". За игру. Это роль. И тебе, я уверен, не помешают деньги. Скажи честно — ты сама говорила, что работаешь до ночи, учишься, едва держишься. Я не дурак. Я вижу, что тебе тяжело.
Лера молчала. В её взгляде полыхал огонь — смесь унижения и боли.
— Ты думаешь, если я устаю — значит, мной можно торговать? Типа заплачу ей, чтобы она смогла покупать себе потом обед в столовке?
— Нет, — сказал он твёрдо. — Я думаю, ты живёшь не в самых лучших условиях. Я думаю, что ты не виновата, что мир с тобой обошёлся жёстко. Я думаю, ты просто оказалась одна. И я… могу помочь.
— За спектакль?
— За день. Всего один вечер. Просто быть рядом. Ты умна, красива, выдержанная. Родителям ты понравишься. Мы никому не будем врать — просто сыграем. А потом ты получишь деньги и пойдёшь дальше. Я не буду к тебе лезть. Никаких требований. Только роль.
Лера села. Словно силы ушли. Она прижала пальцы к вискам. Посмотрела на него. Долго, будто что-то проверяла. Или прощалась с чем-то.
— Хорошо, — сказала тихо. — Я согласна.
— Правда?
— Но. — Она подняла палец. — Никаких прикосновений без моего согласия. Никаких поцелуев. Никаких намёков на постель. Ты просто парень, я просто девушка. Мы вместе — в твоей фантазии. И только на этот вечер.
— Согласен, — кивнул Никита. — Ты спасёшь мне задницу.
— А ты, Никита, сейчас просто подтвердил всё, что я думала. Ты не такой добрый, как пытаешься казаться. Ты — практичный.
— Может быть, — вздохнул он. — Но я никогда не считал тебя слабой. Никогда не относился к тебе, как … к игрушке. Просто сейчас мы оба получим то, что нам нужно. Деньги тебе, спокойствие мне.
Она встала, подошла к нему ближе.
— Только одно помни: даже если я играю твою девушку, я остаюсь собой. Никто меня не "берёт в аренду". Я выбираю — сама.
Он не стал спорить. Только тихо сказал:
— Именно поэтому я выбрал тебя.
Глава 11
Дом родителей Никиты стоял в тихом пригороде — аккуратный, светлый, с резным крыльцом и ухоженным садом. Казалось, здесь всё говорило о порядке, стабильности и богатой жизни.
Лера поправила ворот рубашки и выдохнула.
— Ну что, пошли в эту... комедию? Узнаем, насколько я хорошая актриса.
Никита посмотрел на неё тепло, но с оттенком тревоги.
— Не переживай. Просто ужин. Ты справишься.
Она только кивнула.
Мать Никиты — Алла Сергеевна — была женщиной элегантной, с безупречной укладкой и взглядом, в котором одновременно плескалась учтивость и скрытая проверка. Отец — Владимир Михайлович — выглядел спокойнее, но немногословен. Их встреча была тёплой, натянутой ровно настолько, чтобы все улыбались, но каждый чувствовал: это сцена.
— Мама, папа, познакомьтесь, Лера — моя девушка.
— Проходите, не стесняйтесь, — Алла Сергеевна повела их в гостиную. — У нас всё просто, по-семейному.
На столе уже стояли салаты, горячее, бокалы. Разговор шёл о погоде, работе, путешествиях, университетах — всё, что не требовало погружения в душу.
— Валерия, — вдруг спросил Владимир Михайлович, кладя вилку, — а чем занимаются твои родители?
Лера замерла. Вилка в руке зависла. Лицо на мгновение стало пустым. Как застывшая маска. Сказать правду или придумать красивую сказку ?
Никита тут же заметил это. Его ладонь накрыла её руку под столом, нежно сжал.
Она чуть обернулась к нему. Затем, откашлявшись, тихо сказала:
— Мой папа был следователем. Очень честный, принципиальный. Пять лет назад… его ранили во время задержания. Он умер в больнице через несколько дней. Мне было тринадцать.