Пока я переодевалась, в голове крутилась одна мысль: Я действительно готова? И, несмотря на волнение, ответ внутри звучал ясно — да.
Я посмотрела на себя в зеркало. Новый комплект розового кружева сидел идеально. Он был таким нежным, романтичным, и я вдруг увидела себя — не девочку, а девушку, которая готова сделать шаг, потому что ей доверяют и она тоже доверяет.
Я вышла из ванной. Свет из кухни падал мягкими полосами на его спину. Он стоял у окна, облокотившись на подоконник, и о чём-то задумался. Услышав шаги, обернулся.
На секунду — тишина. Только стук дождя по стеклу. Его взгляд встретился с моим, и в нём не было ни тени насмешки, ни жадности — только восхищение.
— Лера… — выдохнул он.
Я чуть улыбнулась.
— Смотреть можно, но трогать нельзя, помнишь?
Он медленно подошёл, не сводя с меня взгляда.
— Я запомню это навсегда, — сказал он тихо, коснувшись пальцами моего лица. Его прикосновение было тёплым, ласковым, почти невесомым.
Он наклонился, поцеловал меня в уголок губ, потом в щёку, потом ещё ближе — к уху, к шее. Я чувствовала, как с каждой секундой внутри таяло напряжение. Его руки обнимали мягко, уверенно, и в какой-то момент он поднял меня на руки.
— Ты лёгкая, как перышко, — сказал он с улыбкой и понёс меня в комнату.
Там был полумрак, пахло лавандой и свежим постельным бельём. Он опустил меня на кровать, сел рядом, провёл рукой по моим волосам, по плечу, скользнул вниз — и начал целовать ключицы, грудь, всё делая медленно, будто боялся спугнуть. Я чувствовала, как моё тело откликается, как волнение превращается в доверие.
Я прикасалась к его спине, к плечам — впервые по-настоящему, с трепетом, будто запоминая. Он был настоящий, родной.
— Всё хорошо? — спросил он, глядя мне в глаза.
— Да, — прошептала я. — Продолжай.
Он снял лифчик, поцеловал меня вновь, глубже и дольше. Я чувствовала, как дрожу — не от страха, а от силы момента. Мы были одни в этом мире, только он и я.
Когда он приподнял край моих трусиков и стал ласкать меня, всё было не спешно, бережно. Он знал, что делает, но больше всего я чувствовала — он не торопит. Он чувствует меня.
Когда он надел презерватив, ещё раз посмотрел:
— Ты уверена? Это важно.
Я кивнула.
— Да. Я хочу этого. С тобой.
И когда он медленно вошёл, я вздрогнула. Было непривычно, больно — я стиснула зубы, выдохнула, и он сразу остановился.
— Прости… — тихо сказал он, целуя меня в щёку, в губы, слизал слезы из уголка глаз. — Я здесь. Всё хорошо. Дыши. Только дыши.
Я кивнула, держась за его плечи, чувствуя, как боль уходит. Вместо неё приходит что-то другое — лёгкое, как нежный свет внутри.
Он двигался осторожно, будто мы танцевали. Он гладил моё лицо, целовал шею, шептал что-то ласковое, и я поняла — я не одна в этом моменте. Нас двое. Мы делим это. Это — наше.
И когда всё закончилось, он обнял меня крепко, прижал к себе и прошептал в волосы:
— Я люблю тебя, Лера.
И я улыбнулась сквозь слёзы и счастье.Потому что в этот момент знала — я тоже.
Глава 20
Я проснулась от тишины. Ни шума города, ни голосов соседей, только лёгкое шуршание дождя за окном и ровное дыхание рядом. Первое, что я почувствовала — тепло. Оно исходило от тела Никиты, прижавшегося ко мне.
Мои ноги были спутаны с его, ладонь лежала у него на груди, и я могла почувствовать, как под ней стучит его сердце. Я не помнила, в какой момент мы уснули. Просто помню, что после… мы долго лежали рядом, не говоря ни слова, только дышали в унисон. Тогда мне казалось, что если я скажу хоть слово, всё исчезнет — как сон, как мыльный пузырь.
Но вот — утро. И он всё ещё здесь. Я — тоже. И внутри не пусто, не страшно, не неловко. Внутри тихо, спокойно. Так, как должно быть.
Я осторожно подняла голову. Никита спал на спине, с одной рукой под подушкой, с другой — обнимал меня. Его лицо выглядело совсем другим, когда он спал. Мягким, даже немного мальчишеским. Я смотрела на него и ловила себя на том, что не могу насытиться этим моментом. Хотелось остановить время. Просто лежать вот так. Всю жизнь, если бы можно было.
Я чуть повернулась и сдержала тихий выдох — всё-таки было немного больно. Но не так, чтобы пожалеть. Наоборот — это была та боль, которая напоминает, что что-то в тебе изменилось. Что ты прошла через что-то новое.
— Ты ерзаешь, — вдруг сказал он сонным голосом, даже не открывая глаз. — Ты всегда такая активная с утра?
— Я просто… — начала я, но он открыл глаза, повернул голову и посмотрел на меня. Улыбнулся.