Арина медленно размешивала сахар, потом подняла глаза:
— Лер… а если бы ты знала, что твою подругу обманывают близкие, ты бы сказала ей?
Я удивлённо приподняла бровь:
— Смотря насчёт чего обманывают.
— Это тебе решать… — она сделала глоток кофе, потом тихо добавила: — Я и Никита… до тебя мы были вместе. Точнее… просто спали. Без обязательств.
Я замерла, будто меня облили ледяной водой.
— И когда появилась я…?
— Он перестал ко мне приезжать, — сказала она, отводя взгляд.
В груди что-то неприятно сжалось.
— Почему… ни ты, ни он не сказали?
Арина вздохнула:
— Потому что я сама узнала недавно… от Андрея. Они с Никитой поспорили на тебя. Что он переспит с тобой за месяц.
Слова резанули слух так сильно, что я даже не сразу поняла, как перестала дышать. Внутри поднялась волна — горячая, жгучая, я хотела опрокинуть чашку, разбить тарелку, закричать, что это ложь.
Арина продолжала, медленно, будто боялась, что я сейчас сорвусь:
— Я не могла не рассказать… ты слишком хорошая. Может, ему потом просто стало тебя жалко. Ведь мама у тебя… — она на секунду замялась, — пьёт. А отец умер.
В голове зазвенело, как от удара. Я почувствовала, как под пальцами холодеет керамика чашки. Слова будто не доходили — они просто висели в воздухе, тяжёлые, липкие.
Я встала. Стул противно заскрипел по полу.
— Лера, подожди… — тихо сказала она.
Но я уже шла к выходу, не оборачиваясь. Снаружи было темно, дождь стучал по мостовой, и каждую каплю я ощущала, как укол в кожу. Внутри всё кипело — злость, обида, боль, и ещё какое-то мерзкое чувство, что всё вокруг пошатнулось.
Никита.
Арина.
Спор.
Глава 27
Лера вылетела из кафе, будто из душного, наполненного ядом аквариума. Слёзы застилали глаза, мир расплывался, превращаясь в водяную акварель, где не было ни людей, ни домов — только ливень, падающий стеной. Казалось, небо решило вылить на неё всё, что копило неделями: боль, обиду, холод. Капли били по лицу, проникая в волосы, стекали за воротник, но Лера этого не замечала. Сердце гулко колотилось в груди, рвясь наружу, каждая мысль звенела: "Как он мог? Как они могли?"
Она шла, не разбирая дороги, пока не оказалась у родного подъезда.
Дверь квартиры распахнулась, и в проёме возникла Вера — тёплая, встревоженная, родная.
— Лера?! Да ты же вся мокрая! Что случилось?
Лера всхлипнула, и сдерживавшийся внутри крик прорвался наружу. Она рухнула в объятия подруги, рыдая в голос:
— Это был спор… Они с Андреем… поспорили на меня… — её трясло, слова захлёбывались слезами. — А Никита… он был с Ариной… до меня…
Губы дрожали, дыхание сбивалось, мокрая одежда холодила кожу. Вера крепче прижала её к себе, чувствуя, как подруга буквально обмякает в руках.
— Всё, пойдём, — тихо сказала она и почти силой увела Леру в ванную.
Горячая вода зашумела в душе, обволакивая паром. Вера помогла ей стянуть липкие от дождя вещи, завернула в полотенце. Но, коснувшись ладонью её лба, нахмурилась:
— У тебя жар!
Она пулей вылетела из ванной, через секунду вернулась с аптечкой и градусником. Цифры на дисплее подтвердили — почти тридцать девять.
— Так, всё, никаких разговоров, — мягко, но решительно сказала Вера, усаживая подругу на кровать. — Выпей.
Лера послушно проглотила таблетки, а Вера, присев рядом, погладила её по голове, словно успокаивала ребёнка после кошмара.
Телефон на тумбочке не замолкал — звонок за звонком. Вера взяла его в руки, и на экране вспыхнуло имя «Никита».
Она вышла на кухню и, не давая Лере слышать разговор, нажала «принять».
— Алло? Лера, ты где?! Я уже несколько часов… — голос Никиты звучал взволнованно, но Веру это только разозлило.
— Слушай сюда, — перебила она холодно. — Ты и твой дружок — конченные ублюдки, раз решили поспорить на девушку. Это самое мерзкое, самое низкое, что можно придумать. Из-за тебя у Леры температура почти сорок. Так что катись к чёрту.
— Подожди, это не так! Я… — начал он, но Вера уже нажала «сбросить».
Три дня Лера пролежала в горячке. Температура упорно держалась, несмотря на таблетки. Вера, не доверяя случаям, позвонила маме, которая хоть и гинеколог, но всё же врач. Та прислала своего знакомого терапевта.
Врач, проверив Леру, покачал головой:
— Болезнь — это не только дождь. Тут сильный стресс. Организм просто сдался. Ей нужно отдыхать, спать и питаться качественно.
На третий день, когда жар наконец спал, Лера решилась встать. Она умылась, глядя в зеркало на бледное, осунувшееся лицо, и тихо прошептала:
— Я как будто постарела лет на десять.