Андрей замялся, но после короткой паузы сказал тихо, почти себе под нос:
— Лера… если ты тоже любишь Никиту… пусть у вас всё будет хорошо, когда сможешь его простить. Я… я верю, что вы можете быть вместе и счастливы. Арина… она завидовала тебе, поэтому всё это сказала. Никита правда любит тебя. Он сейчас страдает не меньше тебя. Вер, прости меня, мне правда жаль, ты мне тоже нравишься по-настоящему. Если ты захочешь со мной увидеться или даже напишешь банальное "привет", я буду рад.
— Спасибо за столько искренний и душещипательный диалог. Я не связываюсь с особями мужского пола, которые позволяют себе спорить на людей. Можешь забыть меня.
— Прости. У меня совсем нет шанса?
Вера ничего не ответила. Лишь отвернулась в сторону, Андрей воспринял это не как отказ, а как паузу в их еще не начавшихся отношениях.
Лера едва слышно выдохнула. Сердце сжалось, а затем почувствовала странное облегчение — правда была услышана, её внутренний барьер начал таять. Андрей медленно повернулся и отошёл, оставив её с Верой. Вера, глядя на подругу, мягко сжала её руку:
— Лерочка… теперь всё на твоих руках. Ты сама решаешь. Я поддержу тебя в любом случае. Если ты считаешь, что Никита достоин второго шанса, то окей. Если нет — тоже окей.
— А ты сможешь дать второй шанс Андрею?
— Он мне нравится, да, но его поступок...как будто я выбрала вкусный кусок мяса, а потом он оказался протухшим.
Лера улыбнулась:
— Ну у тебя и сравнения. Я тоже поддержу любимое твое решение. Нам нужно выбрать, готовы ли мы вновь доверить свои сердца им и быть счастливыми. Или забыть их, переболеть и тоже быть счастливыми, но уже гораздо позже.
Лера на минуту вспомнила Никиту: его глаза, полные искренности, заботы и тепла. Она понимала: впереди будет непросто, но впервые за долгое время внутри неё пробудилась настоящая надежда.
— Я… я хочу попробовать ему верить, но мне пока тяжело и больно, — тихо сказала Лера, словно сама себе.
Вера улыбнулась, прижимая подругу к себе:
— Всё будет хорошо. Дай себе и ему время.
Глава 30
Никита стоял у дома Арины, ощущая, как напряжение в груди сжимает его сердце в стальной кулак. Ветер колыхал волосы, но он не замечал его, не замечал прохожих, машин, света, отражающегося в мокром асфальте. Все вокруг слилось в один серый, тусклый фон — и только она, Арина, должна была появиться, чтобы это противоречивое, горько-сладкое ожидание завершилось.
Он пробовал звонить, писать, оставлять сообщения — всё было тщетно. И чем дольше он ждал, тем сильнее росло ощущение безысходности, словно часы и минуты превращались в громоздкие камни, давящие на плечи. Сердце колотилось так, что казалось, его ритм слышен всему миру, и Никита боялся, что он сорвётся, потеряет контроль.
И вот, наконец, дверь открылась, и Арина вышла из подъезда. Она была как всегда уверена, излучала холодную самодовольную улыбку, на которой Никита внутренне сжал кулаки.
— Ах, Никита… я знала, что ты вернёшься к мне, — ехидно произнесла она, шагнув на тротуар.
Никита сделал шаг вперёд. Каждый его мускул был натянут, каждое дыхание — тяжелое и медленное. Его голос звучал низко, ровно, но за ним ощущалась кипящая внутри буря:
— Арина… мне жаль тебя. Но никто никогда не сможет полюбить тебя так, как я люблю Леру. — Он сделал паузу, глядя прямо в её глаза, словно хотел прожечь их взглядом. — Ты забыла одно. Ты забыла, что когда-то присылала мне свои фото… ню. Интернет не забывает. Я ведь могу быть жестоким мальчиком, правда?
Её уверенность, её привычная наглость мгновенно треснули. Она открыла рот, но слова застряли, и только шок отразился на лице.
— Ты шутишь… — выдохнула она, не веря своим ушам. — Ты не можешь…
Никита шагнул ближе, голос стал ещё холоднее, с тонкой искоркой сарказма:
— Случайность? Взломали меня, случайно всё попало в чужие руки. Такое бывает. — Он позволил себе легкую иронию, но это было ледяное, почти болезненное «шутливое» замечание, которое обжигало её слух.
Арина запаниковала. Сначала это был шок. Потом — ужас. Она тут же схватила свой телефон и начала проверять чаты. В группах универа не было ни одного уведомления о ее фотографиях.Никита молча наблюдал, словно вглядываясь в отражение её души, обнажённое и беззащитное, и внутри него смешались облегчение и холодная горечь.