Он видел, как все её хитрые планы и дерзкие игры превращаются в пустоту. Но это не радость. Это — чистая справедливость, неизбежная, беспощадная.
— Я бы мог так поступить, но я не конченная мразь. Лера никогда не простит мне такую низость, да и я себе тоже. Я не буду опускаться до мести девушке, с которой когда-то спал, но ты подойдешь к Лере и извинишься. С себя я ответственность не снимаю, виноват во всем только я. Но ты поступила как сука, зная все.
— Никита… — слова дрожали, но их никто не слушал, кроме него.
Он медленно повернулся и, не произнеся ни слова больше, ушёл прочь. Каждый шаг был осознанным, каждый вдох — борьбой с внутренней бурей. Он не чувствовал злобы, не ощущал триумфа. Только ясность. Только понимание того, что он сделал всё возможное, чтобы расставить точки, очистить своё сердце и защитить Леру.
Он проходил мимо людей, машин, фонарей, а внутри был свет, горящий ярче, чем всё внешнее: свет Леры, её улыбки, её голоса, её взгляда. Для неё он жил. Для неё он оставлял прошлое позади. Никита знал, что с каждым шагом к нему возвращается спокойствие. Он не оглядывался.
В его голове звучали слова, которые он произнёс Арины: никто не полюбит её так, как я люблю Леру. Это не была угроза — это была правда. Любовь, сильная и искренняя, которая оставляла все игры и интриги позади. Любовь, ради которой стоило пройти через всё: обман, предательство, недоверие. Любовь, ради которой он был готов забыть страх и боль.
Он вышел на пустую улицу и впервые за долгие часы почувствовал, что может дышать свободно. Ветер больше не давил, солнце не жгло глаза — всё вокруг было частью новой главы его жизни, главы, где место есть только для одного: Леры, её счастья и их будущего вместе.
И когда он шёл прочь, он знал, что Арина будет плакать ещё долго, крича и рыдая, а он не вернется. Он уже никогда не вернётся к прошлым играм.
Он чувствовал, как сердце его успокаивается, а разум начинает работать в ритме, который не тревожит больше. Никита впервые за долгое время позволил себе улыбнуться — не широко, тихо, но искренне. Потому что впереди была Лера. И это было всё, что имело значение.
Глава 31
Никита стоял на парковке возле университета, ощущая, как сердце колотится так, будто его слышат все студенты, выходящие после пар. Он ждал. Вглядывался в двери, в лица, ища только одну — её.
Когда дверь наконец распахнулась, и в потоке студентов появилась Лера, он почти потерял дыхание. Она была в светлом пальто, волосы чуть растрёпаны, в руках книги. Глаза её были усталые, но такие родные. Никита вдруг понял: всё вокруг потеряло смысл — только она.
Он вышел из машины и сделал шаг вперёд, потом второй. Горло пересохло, но он заставил себя заговорить.
— Лера… — голос дрогнул, и он едва не сжал кулаки, чтобы не сорваться. — Можно… поговорить с тобой?
Она остановилась. Рядом была Вера, и её взгляд был тяжёлым, колючим, словно острым ножом скользнул по его душе. Но Никита не отводил глаз от Леры.
— Я… хотел пригласить тебя в кафе, — осторожно добавил он, будто боялся, что одно лишнее слово разрушит хрупкую возможность.
Лера перевела дыхание и покачала головой.
— Нет. Если и говорить, то… в парке. — Она на секунду встретилась с ним взглядом, и в её глазах мелькнула тень воспоминания. — В том, где было наше первое свидание.
Эти слова обожгли Никиту. Он кивнул, не смея улыбнуться, только внутри у него что-то дрогнуло и наполнилось теплом.
Они шли по аллее, и каждое движение давалось Никите с трудом. Он боялся идти слишком близко, боялся случайного касания. Воздух был свежим, звенящим, и казалось, каждая ветка, каждая воробьиная трель лишь подчёркивает тишину между ними.
Наконец, Никита осмелился заговорить. Его голос был тише, чем обычно:
— Скажи… ты сможешь когда-нибудь простить меня?
Лера остановилась. Ветер чуть тронул её волосы, и она медленно вдохнула.
— Я не знаю, Никита, — её голос был тихим, но резал его изнутри. — Мне очень тяжело. Я разговаривала с Верой… она сказала, что мне стоит обратиться к психологу. Потому что… вся эта ситуация с мамой… она отпечатывается на мне, на жизни, на отношениях. Я часто думаю, что меня вообще не за что любить. Поэтому, когда я узнала про ваш спор, это будто подтвердило мои страхи. Что я недостойна любви. Что всё это было ради шутки.
Она сжала губы, чтобы не разрыдаться, и посмотрела в сторону, будто боялась встретиться с его глазами.
— Я не понимаю, как ты мог так поступить. Как мог на меня спорить… — её голос дрогнул.