Никита резко вдохнул, будто от боли, и сделал шаг ближе. Осторожно, боясь спугнуть, он протянул руку и взял её ладонь в свою. Его пальцы дрожали.
— Лера… — он мягко повернул её к себе, и глаза его блестели от сдержанных слёз. — Ты самая красивая. Самая милая. Добрая, умная и чудесная девушка, которую я только встречал. Тебя можно любить только за то, что ты просто есть. У меня не было ни единого шанса устоять.
Он выдохнул и тихо, с горечью улыбнулся:
— Я такой дурак. Да, вначале это был спор. Я не оправдываюсь. Но потом… мы пошли гулять. Помнишь? Ты радовалась простой сахарной вате, словно это было самое большое чудо. И я тогда понял, что готов на всё, лишь бы ты всегда вот так улыбалась.
Её глаза дрогнули. Она слушала.
— Потом… я хотел признаться. Честно. Но мы смотрели тот фильм… про спор парня на любовь девушки. И ты тогда сказала… что никогда бы не простила. — Никита тяжело сглотнул. — И мне стало страшно. Страшно, что я потеряю тебя навсегда. Поэтому я молчал.
Тишина повисла между ними. Лера опустила взгляд, пальцы её чуть дрожали в его руках. Но она не отняла ладонь.
Никита продолжил, его голос был хриплым, но искренним:
— Если у меня есть хоть маленький шанс… хоть крошечная возможность, что мы будем вместе… я сделаю для этого всё. Я никогда больше не обижу тебя. Никогда.
Лера медленно подняла взгляд. В её глазах было столько боли и сомнений, но и что-то ещё — крошечная искра надежды.
— Помнишь я тогда после ужина с твоими родителями просила лишь не разбивать мне сердце? Беречь меня и не делать больно. Ты обещал. Но в итоге ты сделал мне очень больно.
— Лер,— Никита почти шепотом позвал ее. — Один крошечный шанс, если ты сможешь простить меня.
В этот момент Никита вдруг заметил знакомый вагончик. Тот самый, где когда-то он купил ей сахарную вату. В груди что-то дрогнуло, и он, не говоря ни слова, отошёл к продавцу. Вернулся через минуту с пушистым облаком сладкой ваты в руках.
Он протянул её Лере, и на секунду сердце замерло.
Она взяла ватную палочку, посмотрела на неё, а потом — на него. И впервые за долгое время уголки её губ дрогнули в улыбке. Та самой, от которой когда-то у него перехватило дыхание.
И Никита понял: надежда ещё жива.
Глава 32
Несколько дней подряд Никита буквально засыпал Леру цветами. Каждый раз она открывала дверь квартиры, где временно жила у Веры, и там стояла коробка с пестрыми букетами: розы, тюльпаны, герберы. Каждый раз она закатывала глаза.
— Честно, — смеясь, говорила Вера, — ну можно было и еды заказать. Цветы красивые, конечно, но желудок тоже любит внимание. Ты ему намекни, что мы хотим вкусный ужин.
— Ага, из дорогого ресторана, где ужин будет равен моей годовой зарплате, — хохотала Вера.
Лера отмахивалась, но внутри было приятно. И страшно. Страшно доверять снова. Она понимала, что сердце дрожит на каждом шагу, и любая мелочь могла его сломать.
Несколько дней подряд ей звонила мать, но Лера не брала трубку. Была уверена, чтоона снова пьяная или ей нужны деньги на выпивку. Но понимала: пора заехать домой и забрать оставшиеся вещи. Даже новые подаренные вещи и те, что дала Вера, не заменят того, что осталось в квартире матери. Она должна была забрать все. Тем более Вера сказала, что Лера может жить здесь хоть пять лет, если нужно и что место в шкафах есть.
Лера решила позвать с собой забрать вещи Никиту. И это была своего рода проверка для него, сможет ли он остаться рядом, когда столкнется с ее прошлым, с грязью и с тем, что она давно пыталась забыть.
Лера решила не мешкать и тут же написала Никите:
«Мне нужно заехать домой и забрать вещи. Ты поедешь со мной?»
«Конечно, — ответил он мгновенно. — Скажешь, когда заехать»
« Через два часа.»
Когда Лера вышла из подъезда, Никита уже ждал у машины. Он подошел и поцеловал её в щечку. Она почувствовала тепло, осторожность — он не давил, не обнимал слишком сильно, но она знала: внутри у него буря желаний.
— Всё будет хорошо, — сказал он, бережно держа её за руку, — я с тобой. Поехали?
Лера кивнула. Всю дорогу она гнала от себя тревожные мысли, слушая плейлист Никиту, разговаривать ей сейчас не хотелось, и он это понимал.
Когда они приехали к старому дому Леры. Она сжалась, сердце колотилось, и Никита заметил это. Он крепче взял её за руку, и в ней появилось спокойствие.
Они поднялись на этаж. Лера открыла дверь ключом — и в нос сразу ударил запах алкоголя, смешанный с духотой и старой пылью. За то время, что ее здесь не было — квартира превратилась в кабак. В воздухе витал табачный дым, полы были все грязные и липкие. Было четкое ощущение, что мать не открывала ни разу окна, чтобы проверить.