Из комнаты вышел мужик в грязной майке и потных спортивках:
— А это чё за цыпа? Если хочешь бухнуть, то скидывайся.
Лере стало стыдно. Но тут появилась мать, пьяная, глаза красные:
— Ах, пришла любимая дочка. Где была все это время ? По хуям каталась? Вижу, что нашла себе богатого, но что вернулась сюда то, не насосала еще на жизнь богатую? Ты смотри, парень, она б/у, наследственность плохая. Шлюхи ведь никому не нужны, я права? Хотя, если ты сюда приехал — значит хорошо ртом работает.
В глазах Леры встали слёзы. Она пожалела, что привела Никиту.
Но Никита сжал её руку и посмотрел прямо на женщину.
— Шлюха и мразь тут только ты. Променяла родную дочь на бутылку.Тебе похер, как она жила эти недели. Как она работала в шестнадцать-семнадцать лет, хотя должна была наслаждаться жизнью, а не обеспечивать тебя и себя.
— Защитник нашёлся тоже мне. Если такой благородный и добрый, то подкинь денег на бутылку.
Никита достал кошелёк и кинул на пол пятитысячную купюру.
— Подавись, но больше даже блять не смей звонить и писать Лере. У тебя больше нет дочери, хотя думаю, что последние пять лет для тебя ее и не существовало. Пошли, Лер, заберем твои вещи.
Он взял Леру за руку и повёл в комнату, как будто точно знал, куда нужно идти. Она чуть успокоилась, почувствовав силу и заботу Никиты. Они вошли в комнату, открыли чемодан, собрали вещи. Никита спаршивал, все ли она забарал, а в конце сказал:
— Никогда не позволю тебе вернуться сюда.
К машине они спустились молча. Лера стояла и смотрела в окна своей квартиры, но никто, конечно, не выглянул. Потому что родной матери было абсолютно похер, где она и что с ней, куда она уезжает. Как только они погрузили вещи в машину, слёзы покатились из глаз.
— Мне так стыдно… — всхлипнула она. — Ты увидел, как я жила, как это грязно и мерзко. Ты теперь понимаешь, что я тебе не пара? Ты был прав тогда, когда в нашу первую встречу назвал меня замарашкой и нищенкой. Я просто не понимаю, за что? Разве может родная мать так говорить своей дочери? Твои родители небось тебе каждый раз говорят, чтобы ты не вздумал связываться с такой, как я, что у меня наследственность ужасная. Как меня можно любить, если родная мать меня не любит?
Лера начала рыдать в голос, Никита обхватил её лицо руками, стирая слёзы:
— Лерочка, милая моя, любимая, я люблю тебя. Ты самая прекрасная девушка на свете. Таких, как ты больше нет, я сам себя ненавижу за тот спор. Мне наплевать на твою семью, слышишь? Мы построим свою, купим дом, посадим дерево, родим прекрасных детей. Ты не выбирала мать, хотя матерью эту женщину нельзя назвать. Это все не твоя вина. Я буду беречь тебя, слышишь? И никогда тебя не обижу, я сделаю тебя самой счастливой. А мои родители спрашивают про тебя постоянно, говорят, чтобы мы приезжали в гости. Я сказал им, что обидел тебя. Так мама мне облеуху да, представляешь?
В этот момент Лера улыбнулась сквозь слёзы.
— Они сказали мне, чтобы без тебя в гости к ним даже и нос не показывал. Лер, нам мне еще один шанс, нам шанс на счастливое будущее. Я сделаю всё, что ты хочешь. Только не бросай меня. Я хочу быть твоим надёжным плечом, твоим тылом. Чтобы в любой ситуации ты могла сказать: « А вы знаете, кто мой муж? Он сейчас придет и вам всем пизда!».
Лера не могла сдержать смех.
— Ты забегаешь далеко вперед. Муж, дети, семья.
— Лер, я с тобой хочу все это построить. Хочу жить с тобой, каждый день приходить с работы, обнимать тебя и целовать. Вместе путешествовать. Я готов хоть сейчас пойти в ЗАГС. Вот так сильно я люблю тебя.
А затем он осторожно поцеловал её в уголок губ, и Лера замерла. Затем чуть приоткрыла рот, и Никита углубил поцелуй, обняв её за талию. И в этом поцелуе было столько тепла, любви и искренности. Лера обвила руками шею Никиты, боясь, что между ними слишком много расстояния. Что она получит недостаточно той любви, что он готов ей дарит.
Когда они оторвались, он обнял её, поцеловал макушку и сказал:
— Обещаю, Лер, больше никаких слёз из-за меня. Только если от радости. Ты не пожалеешь.
— А насчет ЗАГСа ты серьезно?— спросила она, щурясь.
— А ты согласна?
— Думаю, что пока еще рано. Но пожить с тобой я была хотела.
— Лера, Лерочка,— прошептал он ей в губы. — Надо тогда забрать оставшиеся вещи у Веры.
— Она будет в шоке, хотя...Она говорила, что лучше бы ты вместо цветов ужин заказал. Думаю, что за еду она отпустит меня, — засмеялась девушка.