— Сладкоежка, — фыркнула я.
— Я тестирую, — оправдывался он, но глаза сияли от счастья.
Когда чизкейк отправился в духовку, кухня наполнилась нежным запахом кокоса. Я впервые за долгое время почувствовала, что могу подарить людям что-то хорошее, красивое и вкусное. Не через деньги, которых у меня не было, а через свои руки и старания.
Мы выехали днём, солнце уже мягко золотило улицы. Никита держал меня за руку, пока вёл машину, словно хотел всё время напоминать: «Я рядом, не бойся». Я старалась дышать ровно, хотя сердце билось так, будто я бежала марафон.
— Ты думаешь, что все пройдёт хорошо? — спросила я тихо.
— Лера, они уже тебя любят. Потому что ты делаешь меня счастливым. Для них это важнее всего.
Я опустила взгляд на свои ладони, сложенные на коленях, и почувствовала тепло от его слов. «Счастье». Это слово всегда казалось мне далёким, чужим, а теперь я слышала его от человека, который держал меня так крепко, будто никогда не отпустит.
Дверь распахнулась почти сразу, и перед нами стояла Алла — мама Никиты. Она буквально ворвалась в моё пространство, заключив меня в объятия, такие крепкие, что у меня перехватило дыхание.
— Какая ты красавица! — воскликнула она, оглядывая меня с головы до ног так, будто я была её дочерью, которую она давно ждала. — Ну наконец-то! Мы заждались!
Я почувствовала, как к горлу подступает ком. Улыбнулась, стараясь не расплакаться от этой простоты и искренности.
Следом появился отец Никиты —Владимир. Он пожал мне руку, но потом тоже прижал к себе, как будто мы знакомы сто лет.
— Добро пожаловать в семью, Лерочка, — сказал он спокойно.
Я не знала, что ответить. «Спасибо» казалось слишком простым словом для того, что я ощущала внутри.
Мы зашли в дом. Там пахло жареным мясом, специями и домашним уютом. Внутри всё было таким настоящим: фотографии на стенах, запах дерева, книги на полках. Я почувствовала, как напряжение постепенно сходит, уступая место тихому теплу.
— Лера, — вдруг сказала мама Никиты, хитро прищурившись. — Если этот оболтус хоть раз тебя обидит, знай: ты сразу жалуешься мне. Я ему такую взбучку устрою, что мало не покажется.
Я рассмеялась, но смущение всё равно мелькнуло. Никита закатил глаза, но улыбнулся.
— Мам…
— Что «мам»? — перебила она. — Я серьёзно!
Мы все рассмеялись, и напряжение окончательно ушло.
На столе стояло множество блюд — запечённая утка с яблоками, картофельное пюре, салаты, домашние соленья. Я принесла чизкейк и поставила на край стола.
— Это я испекла, — сказала я тихо.
— Правда? — глаза отца Никиты загорелись. — Тогда я начну ужин с десерта!
Все засмеялись. Никита подлил мне вина, мы чокнулись бокалами, и ужин начался. Разговоры текли легко. Я ловила себя на том, что впервые за много лет не чувствую себя чужой за чужим столом.
Когда пришла очередь десерта, отец Никиты попробовал кусочек и театрально закатил глаза.
— Всё! Я никому не дам. Это моё! — сказал он, прикрывая тарелку руками. — Никита, говори всем, что у тебя девушка готовит лучшие тортики в мире.
Я рассмеялась и покраснела.
— Лерочка, а где ты училась так печь? — спросила мама.
Я опустила взгляд.
— Нигде… По рецептам в интернете. У меня не было денег на подарки, поэтому я часто пекла что-то сама. Иногда даже вязала вещи руками… Однажды сумку связала для одноклассницы.
Мама Никиты всплеснула руками.
— Так у тебя золотые руки! Почему бы тебе не заняться этим серьёзнее? Десерты на заказ, аксессуары… Я помогу найти клиентов.
Я смутилась ещё сильнее, сердце заколотилось. Никита, конечно, поддержал:
— Отличная идея, мам. Лера, ты ведь действительно можешь!
Я пожала плечами, улыбаясь неловко, но внутри разгоралось маленькое пламя надежды. Может, действительно у меня что-то получится?
Когда мы вышли из тёплого дома родителей Никиты, воздух показался свежим и прохладным, будто смыл с нас усталость дня. Я всё ещё чувствовала лёгкое головокружение — то ли от вина, то ли от эмоций. Внутри жила странная лёгкость, перемешанная с благодарностью.
Я сжала в руках маленький контейнер: мама Никиты настояла, чтобы мы взяли с собой остатки ужина. «Чтобы дети не голодали», — сказала она с улыбкой, и я почти расплакалась от этого простого жеста. Никита подхватил сумку с едой, а я держала контейнер, будто это была реликвия.
— Ну как тебе мои родители? — спросил он, открывая машину. — В тот раз они уже знают, что у нас с тобой все по-настоящему, что я люблю тебя.