Администратор посмотрела на него с привычно-деловой вежливостью:
— Сейчас её посмотрят. Если потребуется оставить в стационаре, предупреждаю сразу — лечение у нас платное, сумма может быть значительной.
Никита нахмурился, сжал кулаки, но сдержался.
— Мне плевать на деньги. Главное — чтобы ей помогли.
Он опустился на стул в коридоре. Колени подрагивали, ладони были холодные. Часы на стене тикали мучительно медленно.
Прошёл почти час, когда наконец дверь кабинета открылась, и вышел врач-гинеколог в белом халате.
— Вы Никита? — уточнил он.
Никита вскочил.
— Да! Что с ней?
— Мы дали ей обезболивающее, сейчас боль утихла. Мы перевели её в палату для наблюдения. Можете пройти к ней.
Никита поблагодарил врача и почти бегом направился по коридору.
Лера лежала на белой больничной простыне, усталая и бледная, но уже без того страдальческого выражения, что было утром. Увидев Никиту, попыталась улыбнуться.
Он сел на стул рядом, осторожно взял её ладонь в свои пальцы и поцеловал её.
— Как ты? — спросил он тихо. — Я чуть с ума не сошёл, пока ждал в коридоре. Что сказали врачи?
Лера долго молчала, будто собиралась с духом. Потом уголки губ дрогнули, глаза наполнились слезами.
— У меня… киста на яичнике, — сказала она шёпотом. — Либо лечить таблетками, либо придётся делать операцию, если не пройдёт. И ещё… врач сказал, что есть риск… что я не смогу иметь детей.
Она отвернулась к стене, слёзы скатились по щеке.
Никита сжал её руку крепче, наклонился ближе:
— Эй, посмотри на меня. Мы с этим справимся. Всё сделаем, что нужно — лекарства, лечение, операция, если придётся. Ты не одна, слышишь?
Лера всхлипнула:
— Прости, что втянула тебя во всё это…
— Хватит извиняться, — перебил он мягко, поцеловав её ладонь. — Ты не должна ни за что извиняться. Главное — ты со мной, и я с тобой.
Они сидели молча, держась за руки. За окнами серело утро, а в этой палате на двоих было своё тихое пространство — полное тревоги, но и взаимной поддержки.
Лера лежала тихо, с полузакрытыми глазами, будто боялась лишним движением спугнуть внезапную передышку от боли. Обезболивающее подействовало, но в теле оставалась усталость — такая, что хотелось просто лежать и слушать, как кто-то рядом дышит.
Никита всё это время сидел рядом, не отпуская её руки. Он словно боялся, что если выпустит, она снова исчезнет в этой боли.
За окном светало; солнечные лучи пробирались через жалюзи тонкими полосами и ложились на их переплетённые пальцы. Никита поймал себя на том, что эти полосы света успокаивают его — как будто утро пришло и уже поэтому всё не так страшно.
— Ты не замёрзла? — наконец спросил он тихо.
— Нет… — ответила Лера устало, но с благодарностью. — Просто чувствую себя выжатой.
— Это нормально. Главное, что боль утихла.
Она кивнула и немного сильнее сжала его пальцы.
— Никит… — позвала она спустя пару минут молчания.
— М-м?
— Ты правда не злишься на меня за то, что я тебя так рано разбудила, заставила ехать сюда?
Никита качнул головой и даже усмехнулся, хотя в улыбке чувствовалась усталость:
— Ты серьёзно? Если бы нужно было — я бы и босиком бежал с тобой хоть через весь город. Забудь про эти «извини» и «прости».
Лера улыбнулась уголком губ.
— Просто я не привыкла чувствовать себя слабой… Мне трудно принимать помощь.
— А мне трудно видеть, как тебе больно, — ответил он мягко. — Так что давай каждый будет делать то, что умеет: ты — бороться, а я — быть рядом и помогать.
Она не стала отвечать — просто кивнула и снова закрыла глаза.
Через несколько минут в палату заглянула медсестра и пригласила Никиту к врачу. Он осторожно высвободил руку из ладони Леры, поправил ей плед и пошёл по коридору.
Кабинет врача пах чистотой и чем-то аптечным. Гинеколог — невысокий мужчина лет сорока с усталым, но внимательным взглядом — кивнул Никите, предлагая присесть.
— Состояние вашей девушки стабильное. Мы обнаружили кисту на правом яичнике. Пока она неопасна, но требует наблюдения, — сказал он спокойным, деловым тоном. — Мы начнём курс противовоспалительных и гормональных препаратов, посмотрим динамику.
— А операция? — быстро спросил Никита.
— Пока рано говорить об этом. В некоторых случаях кисты рассасываются на фоне терапии. Но мы предупредили её о возможном исходе, чтобы она была готова.