Никита хотел что-то сказать, но слова застряли. Он посмотрел на Леру — она сидела, уставившись в тёмное стекло, с лицом неподвижным, словно высеченным из камня.
Минут пять в машине стояла тишина. Только щётки стеклоочистителя скрипели по стеклу.
— Лер… — наконец тихо произнёс Никита, — хочешь, я остановлюсь?
Она не повернула головы.
— Не надо. Едь.
Голос был ровный, чужой.
Никита снова замолчал, а потом сказал мягче:
— Я знаю, что сейчас кажется, будто земля ушла из-под ног… Но мы пройдём это. Не ты одна с этой новостью. Всё обязательно будет хорошо.И детки у нас будут, если ты захочешь в будущем.
Она всё так же смотрела в окно и молчала. Только когда машина остановилась у светофора, заметил, как дрогнули её пальцы на коленях.
— Я просто устала надеяться, — сказала она вдруг глухо. — Месяц терпеть эти таблетки, эти правила, скачки в настроении, странные предпочтения в еде… а теперь — всё равно нож.
Никита хотел было возразить, но понял: сейчас не время объяснять про необходимость операции. Он протянул руку и накрыл её ладонь своей.
— Я с тобой, — произнёс он тихо. — И я тебя очень сильно люблю. Ты у меня очень храбрая.
Лера кивнула, но глаза её оставались холодными.
Дома она первым делом сняла пальто и прошла на кухню, будто ища, чем заняться. Никита последовал за ней.
— Не нужно готовить, — сказал он. — Я что-нибудь закажу.
— Нет, я… хочу занять руки, — ответила она, доставая кружки для чая.
Он подошёл ближе, аккуратно взял у неё из рук кружку и поставил на стол.
— Сейчас не время всё держать в себе. Ты можешь хотя бы дома не притворяться сильной.
Лера закрыла глаза и глубоко вздохнула.
— Если я начну говорить… я заплачу.
— Заплачь. Это нормально, — ответил он.
Секунда тишины — и слёзы всё же прорвались. Сначала тихо, потом сильнее; она уткнулась лбом ему в грудь, пальцы вцепились в рукав его свитера.
Никита обнял её, держал долго, не пытаясь успокаивать словами.
Когда слёзы иссякли, Лера шепнула:
— Я так устала от больниц. От того, что моё тело как будто не моё…
— Поэтому мы уедем на пару дней, — вдруг сказал Никита.
Она отстранилась и удивлённо посмотрела на него:
— Куда?
— Я найду хороший домик за городом. Тишина, снег, сосны. Просто мы вдвоём. До операции есть ещё время. Ты должна перед этим хоть немного выдохнуть.
На лице Леры впервые за день мелькнуло что-то похожее на лёгкую улыбку, почти невидимую.
— Ты сумасшедший, — сказала она устало, но без осуждения.
— Возможно, — улыбнулся он. — Но ты мне нужна не только сильная и терпеливая, ты мне нужна живая и отдохнувшая.
Позже, когда Лера уже уснула, Никита сидел на диване с ноутбуком. Он перебирал фотографии уютных деревянных домиков на берегу озера, читал отзывы про печку, про вид из окна на лес. Выбрал тот, что казался особенно тёплым и тихим, и забронировал его на выходные.
Сохранив подтверждение, он закрыл ноутбук и ещё долго сидел в темноте, прислушиваясь к её дыханию из спальни.
Ему хотелось повернуть время назад, избавить её от всего этого — но он мог лишь быть рядом.
Он пообещал себе: эти несколько дней за городом должны подарить ей хоть кусочек нормальной жизни, пусть даже перед больницей.
Глава 42
Выезжали рано утром, когда город ещё только просыпался: редкие автобусы на остановках, тонкий пар от тёплых труб над домами и свет фонарей, бледнеющий в рассвете.
Лера сидела рядом в пуховике, завернувшись в шарф, и впервые за много дней выглядела спокойной, почти умиротворённой — будто сам факт дороги давал передышку.
— Замёрзла? — спросил Никита.
— Нет, — ответила она тихо. — Мне нравится ехать вот так рано… Город ещё спит.
Он улыбнулся и включил тихую музыку — лёгкую, без слов, чтобы не мешала тишине между ними.
За окнами мелькали серые кварталы, потом низкие склады, потом редкие деревья с тонким инеем на ветках. Через полчаса они уже выехали на трассу — дорога тянулась вперёд лентой асфальта, а по обе стороны стоял лес.
— Помнишь, ты летом хотела выбраться к озеру? — напомнил Никита.
— Помню, — улыбнулась Лера уголком губ. — Тогда всё время что-то мешало… работа, дела.
— Вот и поедем туда. Только теперь — зимой.
Она посмотрела на него долгим взглядом:
— Спасибо, что придумал всё это.
— Это не подвиг, — ответил он легко. — Просто хочется, чтобы ты хоть немного вдохнула лесного воздуха, а не больничного.
Они ехали молча ещё какое-то время, слушая, как шины шуршат по снегу.