Лера наблюдала, как редкие лучи зимнего солнца пробиваются сквозь ветви сосен, и впервые за несколько недель почувствовала что-то похожее на лёгкость.
Домик оказался именно таким, каким Никита хотел его видеть: деревянные стены медового цвета, большие окна с видом на заснеженные ели и тонкая дорожка к замёрзшему озеру.
Хозяин домика передал ключи, пожелал им хороших выходных и уехал на снегоходе.
Когда за ним закрылась дверь, в доме воцарилась удивительная тишина.
Лера прошлась по комнате: потрогала гладкие бревенчатые стены, заглянула в камин — в нём уже лежали сухие поленья.
— Красиво, — сказала она. — И пахнет деревом.
— А ещё у нас есть мангал на террасе, — с гордостью сообщил Никита. — Так что шашлыки будут настоящие.
Она улыбнулась по-настоящему, без усталости и натянутой улыбки:
— Давненько я не была на шашлыках зимой.
Никита зажёг камин, и огонь зашуршал в поленьях, наполняя домик теплом и тихим потрескиванием.
Они поужинали простым ужином, который привезли с собой: горячий суп в термосе и тёплый хлеб.
Потом Никита предложил выйти на террасу — просто постоять под звёздами.
Снег скрипел под ногами, воздух был свежий и пах дымом от камина. Небо над озером казалось низким, звёзды сверкали особенно ярко.
— Смотри, как тихо, — сказала Лера, вдыхая морозный воздух. — Даже не верится, что в часе езды город со всей своей суетой.
— Тут всё кажется другим, — ответил Никита.
Они стояли рядом, плечом к плечу, молчали и смотрели на замёрзшее озеро, где под снегом угадывались тёмные трещинки льда.
В какой-то момент Лера тихо добавила:
— Знаешь… я боялась, что после новости про операцию больше не смогу радоваться чему-то. А сейчас мне хорошо.
Никита повернулся к ней и сказал:
— Значит, мы уже победили одну часть этой болезни.
Она не ответила — просто сжала его руку в своей перчатке.
На следующий день они с утра нарезали мясо, развели огонь в мангале на террасе.Лера смеялась, когда снег таял на крышке мангала и шипел на углях.
Когда шашлык подрумянился, Никита положил его на тарелку и торжественно сказал:
— Официально заявляю: это лучший кулинарный эксперимент зимы.
Лера рассмеялась и ответила:
— Даже если бы он подгорел, я бы сказала, что это лучший шашлык в мире.
После еды они вернулись в домик, сели у камина с чашками горячего чая. Пламя отражалось в их лицах, и тишина стала особенно мягкой.
— Никит, — сказала вдруг Лера, глядя на огонь, — я иногда думаю: может, я сама виновата… что не заметила раньше, что не следила за собой.
Он отрицательно покачал головой:
— Не смей так думать. Болезнь — это не вина человека. Ты не выбираешь болеть или нет, просто так случается.
— Но ведь придётся... операция… — её голос дрогнул. — Я боюсь не только боли, я боюсь проснуться другой.
— Ты не станешь другой, — сказал он спокойно. — Ты останешься собой. А я буду ждать прямо за дверью операционной.
Она посмотрела на него долгим взглядом — в нём смешались благодарность и страх.
— Спасибо, что ты есть, — прошептала она.
Никита только слегка сжал её руку, не находя слов, но это сжатие говорило больше, чем любые речи.
Поздно вечером Лера уснула прямо на диване, закутавшись в плед. Никита подбросил в камин пару поленьев, укрыл её теплее и сел рядом.
Он смотрел на её спящее лицо и понимал, что за эти несколько дней она впервые позволила себе расслабиться.
Ветер за окном гнал снежинки по стеклу, огонь в камине освещал комнату мягким золотистым светом, и на какое-то мгновение всё вокруг показалось таким мирным, что трудно было поверить в предстоящую больницу и операцию
Проснулись поздно — солнце уже пробивалось сквозь занавески и отражалось на снежных сугробах за окном. Лера лежала, не открывая глаз, чувствуя, как пахнет дымком от камина и соснами с улицы.
— Ещё пять минут, — пробормотала она, когда Никита коснулся её плеча
.
— Можно и десять, — улыбнулся он. — Мы не спешим.
Она всё-таки открыла глаза.
— Я даже спала без снов, — сказала она. — Такое чувство… будто голова отдохнула.
Никита подал ей чашку тёплого какао, которое сварил на плите.
— Хотел, чтобы утро у тебя началось с чего-то сладкого.
Лера села на кровати, натянула на плечи плед и сделала глоток.
— Я не помню, когда в последний раз было так спокойно, — произнесла она.
Они завтракали у окна: творог с мёдом, тёплый хлеб и остатки вчерашнего шашлыка — смешной, но уютный набор.
Собрав вещи, Лера задержалась на пороге.
— Как будто жалко уезжать, — сказала она, оглядывая тёплый деревянный дом. — Здесь было похоже на маленький отпуск от всего.