Она села, натянула на плечи халат, посмотрела на часы. Было шесть пятнадцать. Всё было слишком обыкновенным для такого утра: электрический чайник, который надо включить, тёплый пол под ногами, остывший воздух комнаты. И только внутри всё гудело, как натянутая струна.
Пока Никита ставил чайник, она сидела на краю кровати, глядя на занавеску, за которой серел мир. «Сегодня. Уже сегодня. Это не где-то далеко, не потом. Сегодня». Мысль повторялась, как короткий звук, не дающий покоя.
Она медленно собиралась — одевалась как будто на обычную прогулку: джинсы, толстовка, шарф.
Каждое движение давалось странно осознанно — как будто тело вдруг стало отдельным от неё, выполняющим инструкции.
Никита поставил перед ней чашку — какао, как в тот раз в домике.
— Давай хоть пару глотков.
— Нельзя ничего есть, — ответила Лера.
— Прости, я волнуюсь.
Она кивнула, взяла Никиту за руку и улыбнулась.
Они почти не говорили. В квартире стояла особенная тишина — не пустая, а густая, вязкая. Время будто двигалось по ней медленно, как через туман. На подоконнике стояла шишка из домика — тёмная, сухая, простая. Она глянула на неё и вдруг ощутила, как по телу прошла волна тепла — мимолётная, но настоящая.
Никита заметил взгляд.
— Возьмём с собой? — спросил он.
— Нет… пусть ждёт. Мы вернёмся к ней.
Когда они вышли, город только начинал просыпаться. Асфальт был влажным, машины на стоянке — припорошены снегом, воздух холодный, но чистый. Лера натянула капюшон, спрятала руки в карманы. Никита шёл рядом, чуть впереди, не отпуская её из поля зрения.
В машине пахло кофе из термокружки и холодным металлом руля. Музыку Никиту не включал. Только звук двигателя и шорох шин по утренней дороге.
— Ты не волнуйся, — тихо сказал он. — Всё пойдёт как нужно. Я прочитал про врача, который будет делать операцию — у него двадцать лет стажа.
— Я стараюсь, — ответила Лера. — Но тело всё равно дрожит.
Он кивнул. Некоторое время ехали молча. За окном тянулись дома, вывески, первые автобусы. Всё казалось слишком обычным, чтобы быть днём операции. Всё вокруг жило — кто-то шёл на работу, кто-то выгуливал собаку, кто-то нес пакеты из пекарни. А у них впереди была больница.
Лера смотрела на проходящие мимо окна, как на отдельный фильм — будто это не с ней. Она ловила себя на том, что считает фонари, потом вывески, потом номера машин. Как будто если сосчитать до чего-то — страх уменьшится.
В одном из зеркал она увидела своё отражение — глаза чуть красные, губы сухие. «Не плачь, — сказала себе мысленно. — Ещё рано для слёз. Пусть всё пройдёт, потом можно будет».
Они остановились у светофора.На тротуаре стояла девушка с букетом белых цветов —, видно, кого-то встречала. Этот случайный кадр застрял у Леры в голове, как будто стал символом чего-то далёкого, непостижимого — нормальной жизни.
— Хочешь, после всего купим тебе такие же? — сказал Никита, заметив, куда она смотрит.
Она улыбнулась, не отвечая.
Больница показалась внезапно — серое здание на углу, ровные ряды окон, флаги у входа.
На парковке лежал снег, утрамбованный машинами. Никита выключил двигатель.
Некоторое время они сидели, не двигаясь.
— Лер…
— Знаю, — сказала она. — Надо идти.
Он кивнул, но не открывал дверь.В салоне было тепло, стекло слегка запотело. Между ними повисло мгновение, когда можно было просто остаться — не идти, не говорить, не думать. Но время, упрямое и безжалостное, подталкивало.
Она вздохнула, открыла дверь. Холодный воздух ворвался внутрь, сразу напомнив, что день начался.
На входе — запах хлорки, шаги, эхо. Белые стены, блестящий пол, равнодушный свет ламп.
Лера почувствовала, как внутри всё сжалось. Её пальцы невольно потянулись к руке Никиты, и он сразу ответил — сжал, крепко, без слов.
Регистратура, бумажки, подписи. Слова казались отрывочными: «паспорт», «операция», «палата», «вещи». Всё как будто происходило не с ней. Мир превратился в набор звуков и лиц.
Медсестра провела их по длинному коридору. В конце — дверь с табличкой «Хирургическое отделение». Запах здесь был другой — резкий, больничный, холодный.
— Вам сюда, — сказала медсестра. — Дальше — подготовка, нужно переодеться.
Она кивнула, будто слышала через стекло.