— Мы заедем через пару дней, — сказала она. — Проверим, как вы тут.
— Конечно, — ответил Никита. — Только без грузовика еды.
— Никаких обещаний, — ответила мама с улыбкой.
Когда дверь за ними закрылась, в квартире стало тихо. Но эта тишина была не пустая, а уютная — тёплая, наполненная запахом еды и шорохом снега за окном.
Лера стояла у окна, смотрела на улицу. Никита подошёл сзади, обнял, прижал к себе. Она почувствовала, как его дыхание касается её волос.
— Всё хорошо, — сказал он тихо. — Всё будет хорошо.
— Я знаю.
Он коснулся губами её макушки, прошептал:
— Ты — лучшее, что было в моей жизни.
Она закрыла глаза. Внутри стало тихо, как перед снегом — только теперь это была не тревожная, а счастливая тишина.
Глава 45
Снег за окном падал лениво — такими крупными хлопьями, будто у неба сегодня выходной. Лера сидела на диване в тёплых носках, завёрнутая в плед, и слушала, как на кухне гремит посуда — Никита, как обычно, «аккуратно готовил».
— Я просто перемешал! — крикнул он из кухни.
— Если «просто перемешал» звучит как звук падающего шкафа — то да, верю! — ответила Лера, смеясь.
В дверь позвонили.
— О, гости прибыли, — Никита вытер руки о полотенце. — Моя кулинарная миссия временно приостановлена.
На пороге стояла Вера — в ярком пуховике, с красными щеками и пакетами, будто она зашла не в гости, а открывать филиал кондитерской. За ней — Андрей, с фирменной ухмылкой и коробкой в руках.
— Привет, пациенточка моя любимая! — Вера сразу кинулась к Лере. — Как ты, крошка? Я соскучилась!
— Вера, ты как всегда — буря, ураган и поставщик сахара, — Лера обняла подругу, чуть улыбаясь. — Что это у тебя, сладостей на роту?
— Не на роту, а на экстренную терапию. — Вера выставила пакеты на стол. — Тут меренги, эклеры, чизкейки, и, внимание… маршмэллоу с карамелью. Чтобы у тебя настроение взлетело выше температуры духовки! Пока ты не можешь готовить сама — за это за тебя сделает лучшая кондитерская в городе!
— Она после твоего списка взлетит вместе с сахаром в крови, — усмехнулся Никита. — Андрей, спасай, идём на кухню, пока девчонки не устроили сладкую революцию.
— Уже бегу, шеф, — отозвался Андрей.
Парни скрылись на кухне. Вера сразу плюхнулась рядом с Лерой, скинув пуховик, и вытянула ноги.
— Ну что, красавица, рассказывай. Как ты себя чувствуешь?
Лера замялась, потом тихо ответила:
— Лучше. Но… — она посмотрела в окно, где снег медленно оседал на стекло. — Иногда накатывает. Знаешь, я стараюсь не думать, но внутри всё равно сидит страх.
— Страх чего?
— Что всё это… оставит след. Что потом я не смогу стать мамой. Врачи сказали, что год нельзя беременеть. И я всё понимаю, правда, но где-то глубоко… страшно.
Вера на секунду притихла, потом взяла её за руку.
— Лер, ты вообще слышишь себя? Ты только что выкарабкалась, всё идёт к лучшему. И даже если врачи сказали «год» — это просто пауза, не приговор. Вы с Никитой ещё заделаете бейбиков — и не одного даже! А я буду приезжать и нянчиться, баловать.
Лера рассмеялась сквозь слёзы:
— Ты как мама, клянусь. «Заделаете бейбиков»…
— А как иначе? — Вера улыбнулась. — Я вообще считаю, что у вас должны быть двойняшки. Одинаковые, с его глазами и твоей улыбкой.
— Ты фантазёрка, — сказала Лера, но на душе стало теплее.
Они на минуту замолчали. Потом Лера повернулась к ней, чуть лукаво:
— Ладно, хватит про меня. А вы с Андреем как? Вы там что, ссориться перестали? Я даже соскучилась по твоим драмам из серии «он опять не вынес мусор».
Вера закатила глаза.
— Да ну тебя.
— Что «да ну тебя»? — Лера вскинула брови. — Ты что-то скрываешь.
— Может, и скрываю.
— Говори, живо!
Вера улыбнулась, опустила взгляд, потом вытянула руку и показала безымянный палец. На нём блестело кольцо — простое, тонкое, но сияющее.
Лера на секунду просто застыла. Потом выдохнула:
— Чтоооо?!
Она вскочила, обняла подругу, едва не сбив кружку со стола.
— Ты серьёзно?! Когда?! Почему я узнаю об этом последней?!