— Вот и отлично, — сказал он, и в его голосе слышалась гордость.
Когда они закончили, женщина пролистала бумаги и вдруг сказала:
— Вам повезло. На следующей неделе освободилась дата — пара перенесла церемонию. Хотите?
Никита мгновенно ответил:
— Хотим!
— Хотим, — повторила Лера, всё ещё не веря, что это происходит.
— Тогда жду вас через неделю. Поздравляю, будущие молодожёны.
Они вышли на улицу с квитанцией в руках и ощущением, будто весь мир стал легче. Никита поднял бумагу, как трофей:
— Всё. Назад пути нет.
— И не надо, — ответила Лера, улыбаясь.
Они стояли на ступеньках ЗАГСа, в ярком солнце, смеясь и обнимаясь, а вокруг проходили люди, кто-то торопился, кто-то оглядывался. А им было всё равно.
Первый вечер после подачи заявления прошёл под эйфорией. Никита, сияя, как новогодняя гирлянда, заехал по пути домой в цветочный магазин и притащил охапку ромашек, хотя сам не мог объяснить зачем.
— Просто, — сказал он, выгружая их на стол, — мне кажется, у нас теперь всё должно быть по-особенному. Даже ужин.
— Ужин, — фыркнула Лера, — из макарон и кетчупа, но зато с ромашками.
— Это символизм, — заявил он. — Простота и чистота намерений.
Она рассмеялась, ставя цветы в вазу.
— Если ты начнёшь говорить в стихах, я пойму, что у тебя свадебное помешательство.
— Возможно, уже, — сказал он серьёзно. — У меня симптомы: всё время хочется обнимать и говорить глупости.
— Это хроническое, — улыбнулась Лера. — И не лечится.
Они ужинали, сидя на полу — так почему-то было уютнее. За окном уже темнело, где-то во дворе играли дети, пахло лилиями. Лера поймала себя на мысли, что даже воздух сегодня другой — как будто легче дышать.
— Знаешь, — сказала она, уставившись в кружку, — я всё ещё не верю, что мы реально подали заявление.
— Я тоже не верю, — признался он, — но квитанция лежит в кошельке. Так что всё официально.
— И через неделю у нас… свадьба.
— Маленькая, — уточнил он, — но наша.
Он произнёс “наша” с таким теплом, что ей вдруг захотелось расплакаться — от счастья, от нежности, от осознания, что всё это действительно происходит с ней.
На следующий день о событии узнала Вера. Это был отдельный спектакль. Лера написала ей в мессенджере:
“Мы с Никитой подали заявление 😳💍”
Ответ прилетел через десять секунд:
“ЧТОООО?! Где вы?! Я еду!!!”
Через сорок минут Вера уже стояла у них на пороге — без предупреждения, с криком и пакетами из ближайшего супермаркета.
— Я знала! Я чувствовала! — объявила она, обнимая Леру так, будто та только что вернулась из экспедиции. — Господи, ну наконец-то!
— Мы просто решили тихо расписаться, — засмеялась Лера.
— Тихо расписаться ? — Вера прижала руку к груди. — Ты мне пишешь такое в чате?! Я заслуживала звонка с фанфарами, шампанским и голубями на заднем плане!
Никита, выглянув из кухни, тихо сказал:
— Голубей не завезли, зато есть кофе.
— И это всё, что ты говоришь, будущий муж?! — театрально возмутилась Вера. — Где эмоции, где радость, где “ура, ура, я женюсь”?
— Я их экономлю на саму роспись, — спокойно ответил он.
Лера рассмеялась.
— Не обращай внимания, он теперь живёт в другом мире.
Вера поставила пакеты на стол.
— Так. Я принесла торт. И шампанское. И свечи. Потому что у нас предсвадебная репетиция!
— Вера, ты же только недавно со своей свадьбы вернулась, — сказала Лера. — Ты что, не нагулялась?
— Наоборот, я вошла во вкус, — ответила та. — Свадебное настроение — как вирус. Заражаю вас официально.
И они действительно устроили маленький праздник: торт, музыка, смех. Никита наливал шампанское, Лера задувала свечу, хотя желания загадывать уже не нужно было — всё, что она когда-то хотела, сидело рядом и смотрело на неё с улыбкой.
— А платье у тебя будет? — вдруг спросила Вера.
— Мы же без церемонии. Просто роспись.
— “Просто роспись”! — отрезала Вера. — Это всё равно твой день. Ты обязана быть красивой.
— А если я надену голубое платье, в котором была у тебя на свадьбе?
— Считай, я тебя не слышала. — Вера достала телефон. — Завтра мы идём по магазинам.