А ведь два года назад я так боялась. Боялась, что киста вернётся. Боялась, что я не смогу быть хорошей мамой. Боялась, что не справлюсь, что не заслужу, что сломаюсь.
Иногда эти страхи возвращаются, но теперь есть Мира — и Никита — и всё затихает.
К одиннадцати к нам уже подтянулась вся шумная компания. Сначала приехали родители Никиты, и Мира радостно захлопала в ладошки:
— Ба! Де! Ба-ба-ба!
— Она обоим говорит «ба», — объяснил Никита.
— Прекрасно, — сказал его отец с важным видом. — Значит, мы на равных.
— Ага, конечно, — мама Никиты закатила глаза. — Она мне так говорит, когда видит котлеты. А тебе — когда видит, как ты снимаешь шапку.
Никита фыркнул. Они всегда так мило подшучивали друг над другом, что я каждый раз улыбалась.
Потом пришла Вера с огромным животом.
Она зашла, тяжело выдохнула и сказала:
— Если кто-то скажет слово «арбуз», я укушу.
Андрей за ней тихо пробормотал:
— Я боюсь дышать рядом.
— Боишься — молчи, — отрезала Вера и затем улыбнулась мне так тепло, что у меня защипало глаза. — Лерка, ну как же хорошо… Как же у вас красиво дома. И Мирка — чудо. Она не ребёнок, она прям солнечный заяц.
Мира выдала ей:
— Де! Де-де-де!
— Вот, видишь? — Вера гордо обернулась к Андрею. — Она мне говорит «де». Это — «тётя Вера».
— Или «подарки», — осторожно предположил Андрей.
— Вот сейчас ты точно умрёшь, — сказала она.
Смеялись все.
Пока мы накрывали на стол, Мира бегала по кухне на своих шатающихся ножках и с серьёзным видом лопатила ложкой по кастрюле. Вера присела рядом, погладила её по спинке и сказала:
— Лер, а она у вас какая… ну… добрая. Светлая. Я думала, будет хулиганка как Никита.
— Она хулиганка, — честно призналась я. — Просто сейчас притворяется милой. Она так делает.
И в этот момент Мира откусила половину банана… и попыталась засунуть оставшуюся половину мне в карман халата.
Никита покатился со смеху:
— Видишь? Это гены. Мои.
Вера потрогала свой живот и вздохнула:
— А мой вот-вот появится уже на свет. Знаешь, Лер, я, наверное, никогда не перестану благодарить судьбу, что у нас получилось…
Вера очень хотела ребёнка, но все эти годы у них с Андреем не получилось. Они ходили по врачам, сдавали анализы. Я боялась ей рассказать о своей беременность, чтобы не травмировать ещё больше, но Вера плакала и радовалась вместе со мной. В какой-то момент она отчаялась и даже предложила Андрею расстаться, чтобы он встретил девушку, которая подарит ему детей. Но тот лишь ответил, что любит Веру, другая ему и с двумя детьми не нужна. Что есть различные современные способы решения проблемы. В конце концов, можно взять малыша из детского дома. Но девять месяцев назад они узнали, что ждут чудо...
Она перевела взгляд на Андрея, тот стоял за её спиной и осторожно придерживал её локоть — будто она могла в любой момент упасть. Уже весь в отцовстве, хотя их сын ещё внутри.
Я улыбнулась:
— Он будет прекрасным папой.
— Будем надеяться, — сказала Вера. — Потому что если нет — я его съем.
— Ты всё съешь, — заметил Андрей.
— Естественно! Я беременная, — уверенно сказала Вера.
Мы снова засмеялись.
Праздничное утро проходит как в кино — люди, голоса, детский смех, запахи еды, шутки, обнимашки, и всё примерно в одном тёплом тумане. Но одна деталь всегда выделяется.
Никита.
Каждый раз, когда я поднимаю на него глаза, он уже смотрит на меня. Он всегда так делает.
И почти всегда подходит сзади, обнимает, целует в макушку… Как сейчас.
Его руки обвили меня мягко, тепло, уверенно — так, как будто три года назад в ЗАГСе воздух исчез, а остались только мы. Я закрыла глаза на секунду.
— Ну что, любимая, — сказал он тихо, почти шепотом. — Выносим торт?
Я улыбнулась, повернулась и поцеловала его.