Он накрыл мою ладонь своей.
— Ты… — начал он. — Ты вообще изменила меня. И жизнь. И всё. Лер, я думал, что умру, когда ты пошла в родовую.
— А я думала, что убью тебя, когда ты сказал: «Давай дышать вместе».
— Но мы дышали, пережили роды.
— Да, — сказала я. — И сделали чудо.
Мы посмотрели на Миру, которая в этот момент пыталась надеть на голову коробку.
— Это точно наше чудо, — сказала я.
Подарков было много: игрушки, книжки, платьица, и — от Веры — набор деревянных ложек.
— Это, — сказала она, — чтобы она тебя уже сейчас учила готовить.
— Я умею готовить! — возмутился Никита.
— Я сказала — учила. Значит, так и будет.
Именно в этот момент маленькая Мира поймала взгляд Веры, сунула ей ложку в ладонь и сказала:
— На!
— Вот видишь, — сказала Вера. — Ребёнок меня полностью поддерживает.
Когда шум слегка улёгся, мы переместились в гостиную. Мира принесла свои кубики и торжественно вывалила их в центр ковра.
— Началось, — сказал Андрей. — Сейчас она нас всех построит.
И точно — она ходила по кругу, отдавая каждому по кубику, как будто раздавала обязанности.
— Вот! — сказала она мне.
— Спасибо, — сказала я.
— На! — сунула Вере.
— Спасибо, командир.
— Папа! — она протянула Никите кубик — самый маленький.
И мы все рассмеялись.
Мира в этот момент решила показать, как она умеет прыгать. Сначала на месте, потом чуть выше, потом выше… И тут — она ткнулась ножкой в кубик и упала на попу.
Пауза. Мы замерли.
Она моргнула… моргнула ещё…а потом громко сказала:
— Опа!
И расхохоталась.
Никита схватился за сердце:
— Всё. Я не доживу до её свадьбы с такими шутками.
Когда гости ушли — с объятиями, шутками и обещанием приехать завтра «проверить остатки торта», — в квартире воцарилась та уютная, дорогая тишина, которая бывает только после хорошего дня.
Мира засыпала быстро: уткнулась мне в шею и выдохнула тепло — как маленький тёплый ветерок.
Я положила её в кроватку, укрыла тонким пледом, и минуту ещё смотрела, как она чуть-чуть подрагивает ресницами во сне.
Это был тот момент… когда весь мир помещается в маленькую кроватку. И в сердце тоже помещается больше, чем ты думала.
Когда я вышла в гостиную, Никита стоял на балконе. Он прислонился к перилам и смотрел вниз — куда-то в огни города, где кипела жизнь, машины гудели, люди спешили… А у нас был свой маленький мир, отдельный от всего этого.
Я вышла к нему.
Он обнял меня одной рукой.
— День был хороший, — сказал он тихо.
— Очень.
— Знаешь… я иногда думаю… — Он замолчал.
— Что?
— Как я вообще жил до вас? До тебя. До неё.
Я прижалась щекой к его плечу.
— Я тоже думаю. Иногда кажется, что тогда была какая-то другая жизнь.
— Чёрно-белая.
— Угу.
— А сейчас — цветная.
Мы помолчали. Лёгкий ветерок шевелил волосы.
Потом он сказал:
— Помнишь, ты боялась, что будешь плохой мамой?
— Да.
— Ты — лучшая, которая только может быть.
— Это Мира делает меня лучше.
— Нет, — сказал он мягко, но уверенно. — Это ты создаёшь теплоту. Дом. Силу. Ты — центр всего. Я после работы бегу домой, потому что ты создала здесь такой уют. Мне хочется дарить вам с Мирой всего себя, всю свою любовь.
Я выдохнула.
— Никит…
— Что?
— Ты самый лучший папа и муж. Без тебя я бы не справилась.
— Я бы очень хотел второго малыша, но попозже...
Он повернулся ко мне и поцеловал в лоб.
— Попозже.. Да, пусть Мира будет постарше, чтобы не было такой жуткой ревности.
— Хорошо. А теперь пошли в спальню, буду благодарить жену за чудо, которое она подарила мне.
Конец