– Хорошая идея, но мы не знаем наверняка сколько их там засело. – Володин задумчиво почесал отросшую щетину.
– Не знаем. Но другого варианта я не вижу. Давай еще раз попробуем вызвать артиллерию, чтобы отработали, а дальше мы сами.
– Пойду скажу Мартыну, чтобы рацию настраивал. Кто на отвлечении останется?
– Ты и останешься. Ты опытный, ребят сбережешь. Как пулемет замолчит, сразу вперед выдвигайтесь.
– Но...
– Никаких возражений, старшина. – отрезал Максим, и чуть мягче добавил, – я тебе доверяю Михаил Игнатыч, знаю что опыт у тебя большой, знаю что ребят зря пол пули не пошлешь. Ладно, пойдем.
Они развернулись и короткими перебежками, а где то и ползком, друг за другом двинулись к расположению своего небольшого отряда.
В отряде было всего 20 человек. Это вместе с Максимом и старшиной. Радист Мартын, из глухой деревеньки, что затерялась в лесах Урала, пытался достучаться до артиллерии, но рация продолжала шуршать белым шумом и ничего более.
– Товарищ сержант, не получается вызвать батарею. Не понимаю, у них там видимо что то с рацией. – пожимая плечами, доложил Мартын.
– Значит обойдемся без них. – Максим докурил папиросу и зло бросил ее. – Время поджимает. Скоро основные силы подтянутся и полягут тут, а мы приказ не выполняем. Надо убрать этут точку и зачистить здание любой ценой. Так что готовьтесь, ребятушки. Бой лютый будет.
Сержант встал, еще раз проверил автомат, попрыгал, проверяя всю амуницию, махнул своей половине группы и направился к дальнему торцу дома, в котором они находились. Ранее двое бойцов из отряда, разведали путь до подвальной двери на торце здания, где засел пулемётчик. Прошли незаметными, спускаться не стали, понаблюдали издалека, да вернулись. Старшина ждал сигнала Максима, после которого он со своими бойцами должен был начать отвлекающий маневр в виде ложного наступления и попыток закидывания противника гранатами.
Наблюдая в бинокль, он смотрел как группа Максима, осторожно продвигалась к своей цели. Наконец из за обломка стены замаха рука, а потом поднялся большой палец. Сигнал подан, как говорится вперед, да помогут нам боги.
Группа старшины двинулась короткими перебежками стараясь рассеяться. После небольшой передышки снова очнулся пулемет и начал поливать из раскаленным свинцом. Пришлось затихориться кому где придется, дабы не попасть раньше времени на небеса. Потихоньку группа растягивалась под градом пуль. Бойцы кидали в сторону пулеметчика и других засевших в здании врагов гранаты, но они взрывались, не причиняя урона врагу, лишь поднимали в воздух столбы пыли и мусора. Грохот стоял такой, что люди не слышали друг друга.
Максим прислонился плечом к стене и осторожно заглянул в проем. Вроде бы все было чисто, старшина хорошо делал свое дело. Если враг и сидел где то, охраняя подвальный проход, то его не было ни видно, не слышно. За грохотом разрывающихся снарядов не было слышно как они вошли. Они совсем немного смогли пройти вглубь подвала, как из угла их начали поливать шквальным огнем из автоматов. Глупо было надеятся, что враг оставит незащищенным этот проход. Максим успел нырнуть в боковой проход, остальные его бойцы рассредоточились, стараясь найти укрытие. Троих все таки успело зацепить, и они теперь неподвижно лежали на полу. Кто-то из своих кинул вперед гранату. Рвануло так, что даже сквозь зажатые уши все оглохли. Тут же началась стрельба. Задавив противника огнем, бойцы вместе с Максимом двинулись дальше по проходу, разыскивая вход на первый этаж.
За очередным поворотом они увидели огромную дыру в потолке, видимо от снаряда. Закинув в нее пару гранат, несколько ребят поднялись наверх и пошли дальше, зачищая этаж и ищя пулеметчика. Максим взялся за веревку, как вдруг ему почудился какой то непонятный звук. Он оглянулся. Звук снова повторился, откуда то слева, из небольшой темной комнаты, получившуюся при строительстве фундамента дома. Достав фонарь, Максим осторожно заглянул туда. Никого. В дальнем углу лежала куча кирпича и какое то тряпье. Сержанту вдруг показалось что тряпье тихонько зашевелилось. С автоматом на изготовку, готовый в любой момент начать стрелять, он подошел к тряпью и отодвинул край. Его взору предстали два съежившихся комочка – маленький щенок и прятавшийся в его лапах котенок. Тощие от голода и серые от пыли, они жались друг к другу, и смотрели на Максима взглядом, полным страха и отчаяния.