– Вопли? – смешливо сощурившись, переспрашивает она.
У неё задорная улыбка, сумбурно разбросанные трогательные веснушки и выбившаяся прядь волос, щекочущая губы.
– Ну эти… А-а! У-у! Ох-ох! – вою я, пародируя застенные стоны.
– О-о, да тут незаурядный талант пропадает! Может, тебя к нам?
– В каком смысле «к нам»?
– В прямом, это я там… А-а! У-у! Ох-ох! – передразнивает она.
– То есть?..
– То есть – озвучиваю, в смысле, воплю.
– Ну да, конечно… кхм… пожалуй, я тоже ещё…
Не договорив, принимаюсь сосредоточено нащупывать пачку. Она наблюдает, как я достаю сигарету и со второго раза закуриваю.
– Удивлён?
– Да нет, не то что…
– Я слышу нотки осуждения?
Её явно забавляет моё замешательство. Может, она права, что за занудство? Но неотвратимая логика спора, заставляющая оппонентов, подчас помимо воли, занимать противоположные позиции, и то, как открыто она потешается, мешают отступиться.
– Нет, почему… Но всё-таки ничего более, как бы это сказать…
– Давай, вразуми меня: чем же плоха моя работа?
– Не то чтобы плоха, но всё же…
– Всё же?
– Да, всё же… Продавать своё… мм… сексуальное обаяние, привлекательность, эротизм…
– Погоди, ты кто по профессии?
– Я инженер. Научный работник, если угодно.
– Ага, значит, проституировать мозгами – нормально, а голосовыми связками – нет?
– Зачем так сразу – проституировать?
– Будем называть вещи своими именами, – усмехается она. – Ты свои способности продаёшь? Продаёшь. Так в чём же дело?
Необходимость отстаивать сомнительную точку зрения раздражает всё сильнее. А ей хоть бы хны – она пожимает плечами, и в свете уличных фонарей в ключицах пролегают беззащитные тени.
– Стоп, ты меня как кого спрашиваешь? Как представителя целевой аудитории?
– Давай-ка разберёмся, – проигнорировав мою попытку отшутиться, настаивает она, – в чём проблема?
– Проблема, как ты выражаешься, в том, что есть большая разница…
– Неужели?! – снова перебивает меня эта нахалка.
– …разница, заключающаяся в том, что я разрабатываю медицинское оборудование, которое спасёт сотни тысяч человеческих жизней. Что может быть благородней?
– Браво, браво… – иронично роняет она. – Ты, наверное, рыцарь?
– Да уж, рыцарь… У меня даже меч есть.
– Не сомневаюсь.
Это, пожалуй, слишком. Но, вопреки язвительности, в её слегка надтреснутом голосе слышится некая необъяснимая горечь и теплота.
– Раз уж ты о высоких материях, позволь и мне, – помедлив, она решает добить меня окончательно.
– Конечно-конечно, – я пытаясь придать голосу безразличный тон.
– Так вот, мы, блудницы, гораздо нужнее, чем вы – спасатели человечества. Да, в извращённом, по-твоему, виде, я продаю ласку и фантазию. Но если мы замолчим и прекратим шептать вам на ушко нежные слова, то и вы, и ваше человечество околеете от недостатка любви, нежности и тепла.
– Ой! Прям Мария Магдалина, – я поднимаю раскрытые ладони, изображая готовность к капитуляции.
– Вот-вот, кстати, даже католическая церковь склонна культивировать образ раскаявшихся проституток.
– Что-то особого раскаяния не наблюдается. И потом, насколько я помню, блуд – один из семи смертных грехов.
– Как уныние и чревоугодие, – она демонстративно косится на мою пачку.
– Красиво излагаешь.
Я рассмеялся, признавая абсурдность дальнейшего спора. Мы помолчали.
– Ладно, а чем ты занимаешься, когда не трудишься на поприще теплоснабжения и любвеобеспечения?
– Знаешь, котик… – начинает она вкрадчиво-коварным тоном.
В этот момент звонит телефон, она предостерегающе поднимает указательный палец и, выслушав пару коротких фраз, поворачивается ко мне.
– Мне пора ещё немного повопить, – произносит она хрипловатым, сочащимся сексуальностью голосом.
Обезоруживающе улыбается, обдаёт меня профессионально-томным взглядом и, расхохотавшись, юркает внутрь.
Покончив с первой частью, я перешёл к терапевтической функциональности будущего продукта. В наши амбициозные планы входит не только предоставление вспомогательной диагностической информации, но также инструмента, позволяющего не просто философски взирать на плачевное состояние пациента, а предпринимать шаги для решения проблемы посредством того же ультразвука. Таким образом, мы вторгаемся на неизведанную территорию. Никаких мало-мальски достоверных данных подтверждающих, что это теоретически возможно, у нас нет. Скорее наоборот: подобные опыты, описанные в научной литературе, прежде давали сомнительные результаты.