По приезде она отхлебнула текилы из фляги на поясе, угостила меня и, нахлобучив перья, устремилась к импровизированному танцполу. Я прошвырнулся по территории мероприятия, повтыкал на поделки креативных неформалов, но особой приподнятости духа так и не ощутил. Место было выбрано отлично – стоило отойти от огней, и в лунном свете открывался живописный ландшафт, да и сам лагерь был обставлен искусно и колоритно и в чём-то действительно напоминал Burning Man. Но музыка была не в моём вкусе, а душевное состояние и общая атмосфера не соответствовали ни друг другу, ни моим ожиданиям. Волшебства, по которому я тосковал и втайне надеялся воссоздать, не происходило.
Я уже начинал подумывать, как бы слинять, что несколько осложнялось отсутствием машины, как вдруг из шумной ватаги вынырнул Ян – лесник из заповедника секвой, который впервые рассказал мне о Burning Man. Не видавшись с тех пор, как я перебрался в LA, и искренне обрадовавшись встрече, мы сошлись на том, что самое время сваливать. Ян предложил отправиться к нему в Санта-Круз, и я рассудил, что лучшего компаньона для завершения декомпрессии и не сыщешь.
Обменявшись впечатлениями, или, скорее, излив собственные, так как для Яна Burning Man давно стал органичной частью жизни, я приступил к тому, что часто приходило на ум в последнее время.
– Вот объясни, почему это происходит? – я приглушил музыку. – Как работает этот magic?
– Знаешь, я давно зарёкся задумываться на темы типа «отчего?» да «почему?». Я как бы наслаждаюсь самими ощущениями. Вот солнце светит – и светит. Или Индия… про индийскую магию все говорят, она общеизвестна… Как? Не знаю. И никто не знает, почему там чудеса и совпадения на каждом шагу. Непонятно. Исполнение желаний, всякие азиатские штуки – то же самое и Burning Man. Или, скажем, такая классическая история…
Он углубился в запутанный рассказ из серии восточных похождений, полный метафор и аллегорий, и сводившийся к тому, как всё неизъяснимо удивительно.
– Не, погоди, – спохватился я, когда, закончив первую историю, он плавно перешёл к следующей, – давай разберёмся.
– В чём разбираться? Это совершенно уникальная ситуация, где люди изначально приходят для того чтобы открыться друг другу всей душой. И когда встречаются существа, преисполненные чистой любви, возникает мощнейшая волна, поглощающая всех окружающих. Это – поле, создающееся духовным слиянием десятков тысяч людей. Даже если два чистых…
– Однако ж, такое не происходит на других больших пати?
– Почему? Может, и происходит, пусть не то, но нечто похожее. И вообще, Burning Man – это не пати. Там отсутствует элемент вечеринки. А на обычной пати очень просто попасться в ловушку вечериночности.
– О, вот, что это? Опиши мне.
– Burning Man – это не вечеринка.
– А что такое ловушка вечериночности? Попасться куда?
– На пати масса лишних раздражителей: алкоголь, музыка, танцы… Люди забывают, что достаточно просто открыться. Попадают на вечеринку и думают, что надо непременно выёживаться. Но, на самом деле, все хотят одного и того же – счастья и любви. Остальное побочно: музыка, выпивка – это ерунда. А любовь исконна и всегда присутствует в душе человека.
Порой в ходе подобных рассуждений я остро чувствую некую фальшь. Кажется, весь смысл, и в особенности метафизический смысл, кроется в прорехах между неплотно прилегающими друг к другу значениями слов. Даже не кроется, а возникает, прорастая из самого пространства семантических щелей, – словно мох или плесень. Впрочем, где бы и как бы этот смысл ни возникал, при попытке его высказать он, как правило, теряется, исчезая в таких же зазорах.
– Проблема в том, – помолчав, продолжил он, – что веры мало. И там поначалу не верили. Но Burning Man существует уже тридцать лет, и есть основа – люди, которые возвращаются из года в год и приезжают, уже умея и будучи готовы ко всему этому. Понимаешь… Я всё чаще убеждаюсь, что любовь – штука заразная. Ты не можешь её спрятать. Как только попадаешь в поле любви, какой бы ты ни был тупой урод, оно действует. Ибо это и есть наша истинная природа.
– За тебя бы Иисус очень порадовался. Но, увы, одна эта ваша любовь всухомятку неудобоварима для обычного человека.