Я аккуратист, зануда и перфекционист. Этого у меня не отнять. Не имея стопроцентной уверенности в итоговых эксплуатационных характеристиках до окончания всех тестов, я был вынужден преуменьшать предполагаемые успехи. Зато теперь мог без колебаний демонстрировать возможности алгоритма в полном объёме.
– Готов? – требовательно осведомился Ариэль. – Великолепно! Садись.
Я взглянул на него в ожидании приглашения приступать. Лицо начальника омрачилось мало уместной для столь триумфального момента досадой.
– Ве-ли-ко-лепно, – рассеянно повторил он и нахмурился. – Но сначала – серьёзный разговор.
Ариэль открыл ящик и вытащил пачку листов.
– Вот, – волосатая рука припечатала бумагу к столу. – У нас проблема.
– Ариэ-эль! – взмолился я, догадавшись, что сейчас начнётся.
– Нет, Илья, – шеф вскинул ладонь в предостерегающем жесте, как принято изображать на дорожном знаке Stop. – Потом всё покажешь, но сперва…
Я непроизвольно застонал. Ариэль взял первую страницу и пробежался по объёмистому абзацу.
– Первое, – он строго взглянул на меня и снова вонзился в текст, – ты постоянно опаздываешь.
Застрявший в горле ком лишал не только дара речи, но и способности дышать.
– Желаешь прокомментировать? – холодно поинтересовался Ариэль.
Я задыхался.
– Илья?
Кровь тяжело стучала в висках. Пальцы судорожно впились в пластиковый корпус ноутбука.
– Илья?! – повторил Ариэль с нажимом.
Я заставил одеревеневшие позвонки прийти в движение и медленно повёл головой из стороны в сторону.
– Больше так продолжаться не может! Я тобой недоволен. И далеко не впервые. Я записал по пунктам, – он шмякнул по стопке, – и сейчас мы во всём разберёмся.
Пока он бубнил, способность мыслить постепенно восстанавливалась. Переехав в Санта-Круз, я не сообщил об этом в офисе, чтобы сохранить возможность по пятницам работать дома. Но теперь приходил вовремя, что стоило немалых усилий, ввиду врождённого опоздунства. Некогда меня даже в пионеры не приняли по этому поводу, но то совсем иная история. Так или иначе, вступать в споры на эту, да и на какую-либо другую тему не было никакого смысла. Разочарованный и оскорблённый, я решил снести экзекуцию, не проронив ни звука.
– Я требую ответа, до каких пор это будет продолжаться?
Я молчал.
– Илья! Это принципиальная тема. Мы…
– Я прихожу вовремя, – не удержавшись, процедил я.
– Не перебивай меня!
– Да, больше так продолжаться не может.
Возобновление гордого молчания теряло всяческий смысл. Я отложил лэптоп, пристроил на колене тетрадь, вывел цифру один, поставил точку и обрисовал.
– Вот-вот, так продолжаться не может! – воодушевился Ариэль. – Ты должен усвоить: время прибытия – не шутка, как тебе, вероятно, кажется.
Какие уж тут шутки? До шуток ли теперь? Я изобразил растекающийся циферблат и принялся вычерчивать разлетающиеся стрелки в стиле Дали.
– Не пустая условность! Не третьестепенная мелочь! – рвал горло Ариэль. – Время прихода на работу – это основа основ! Фундамент! То, на чём зиждется…
Закончив, он шумно выдохнул и воззрился на меня.
– Приму к сведению, – подтвердил я, успев немного остыть, пока он громоздил эту монументальную ахинею.
Начальник удовлетворённо кивнул и погладил бумагу своей лапищей.
– Пункт второй, – он бросил короткий взгляд на записи и вновь всверлился в меня. – Невыполнение обязательств.
Я вывел красивую цифру два. Обрисовывал в другом стиле и написал печатными буквами – ОБЯЗАТЕЛЬСТВА.
– Взяв обязательства касательно работы, её содержания, объёма, сроков или того же времени прибытия, ты должен неукоснительно их исполнять!
Ариэль сделал паузу. Возражений не последовало, и он продолжил:
– Когда сотрудник не способен исполнять обязательства в полной мере и в оговорённые сроки, происходит сбой здорового рабочего процесса! А здоровый процесс…
Ариэль смотрел уже не на меня, а куда-то мимо – в мир заветной мечты, где, осенённые благодатью здорового рабочего процесса, дисциплинированные, пунктуальные служащие, сущие агнцы златорунные, беспрекословно исполняют обязательства и с трепетом прислушиваются к начальству, предугадывая все его прихоти.